wuhxx.info

Летающие самолёты из бумаги своими руками

Летающие самолёты из бумаги своими руками 354

   Повесть ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД... Часть 1       Предисловие.       -... Товарищ старший лейтенант, что вы сделали с нашими дембелями? Это же заслуженные и уважаемые люди, а вы...    Рядовой последнего периода службы чуть было не задохнулся от очередного приступа праведного гнева и возмущения по поводу моих издевательств и изуверств над старослужащими солдатами, но так и не подобрал нужного выражения. Я продолжал внимательно его слушать и после короткого молчания спросил чуть насмешливо:    -Ну и что же я?    Мой собеседник, уверенно ощущая негласную поддержку всего личного состава нынешнего сплошь "дембельского" караула, набрал в грудь воздуха побольше и опять ринулся в атаку:    -Товарищ старший лейтенант, это же не просто дембеля, которые служат где-то там... в Ростове. Это же ветераны чеченской войны... Они уже целый год здесь воюют... Им осталось меньше месяца до отправки домой, а вы над ними издеваетесь и унижаете их достоинство...    Сзади из маленькой комнатки, где отлеживалась отдыхающая смена, донеслись одобрительные покашливания остальной аудитории. Стоящий перед моим столом начальника караула невысокий солдат смотрел на меня слегка высокомерным и исполненным благородного негодования взором. Он только вчера вернулся из отпуска и был ужасно шокирован всеми произошедшими в роте переменами. При первом же подвернувшемся случае ему удалось спровоцировать меня в присутствии других дембелей на ненавязчивый и откровенный разговор по душам, и вот теперь он прямо и очень даже уверенно выражал мне всё своё недовольство старослужащего воина по поводу ущемления прав человека в прочем мире, но особенно по притеснениям ветеранов в отдельно взятой нашей первой роте...    В ответно-воспитательных целях я конечно же мог применить к нему какие-либо диктаторские приёмы, но в данной ситуации это выглядело бы как моё моральное поражение перед разглагольствующим бойцом. И сейчас мне следовало поступить совершенно по другому, то есть опрокинуть его доводы своими логически обоснованными контраргументами. Поэтому я лишь вздохнул и вкрадчиво приступил к уточнению всех спорных обстоятельств:    -А в чем собственно заключаются издевательства и унижения с моей стороны?    Пламенный оратор слегка раздул ноздри и воодушевленно стал меня уличать и разоблачать:    -И вы ещё спрашиваете, товарищ старший лейтенант?! Да из-за вас наши дембеля теперь ходят строем вместе с молодыми в столовую... И они теперь в этом открытом и продуваемом месте вынуждены завтракать, обедать и ужинать...    Во внезапно наступившей тишине, пока караульный вспоминал мои остальные грехи, я вздохнул и как бы призадумавшись поинтересовался о возможных перспективах...    -А вы что, предлагаете построить отдельную столовую для старослужащих солдат? Или перевести их на довольствие в офицерскую столовую? Или всех дембелей кормить вместе с контрактниками?    От моей нарочитой наивности и простоты боец немного замешкался, но тут же вспомнил добрые старые времена:    -А вот раньше они принимали пищу в своей же палатке...    Но на этот детский лепет у меня нашелся простой ответ:    -Не по-ло-же-но!...Это прямое нарушение требований Устава, санитарно-эпидемиологических инстанций и приказов нашего Министра Обороны.    Боец молчал.    Или вы не уважаете нашего Министра Обороны? - Вкрадчиво спросил я, но так и не получив ответа, перешел далее.- Ах да, я же забыл, что вы сейчас больше всего ждёте Приказа Министра Обороны о демобилизации... Понятно. Что там ещё? Каким образом я ещё помыкаю бедненькими старичками?    Мой насмешливый тон подействовал на военного демагога, как красная тряпка на испанского быка.    -Да они сейчас пашут больше молодых... Духи сидят в тёплой палатке и тащатся, а разведчики, которые тут пол-Чечни облазили, копают землю, стоят дневальными по роте под грибком на холоде, дрова рубят для печки,- Голос рядового становился всё громче и возбуждённее.    -Да они теперь полы моют и вообще летают похуже, чем на своей духанке...    Но на меня эти жалостливые рассказы о бедствующих дембелях не произвели никакого впечатления. Скорее наоборот...    -Поспокойнее, Нагибин! -я недовольно поморщился от повышенного тона собеседника и равнодушно стал расставлять все услышанные обвинения по своим полочкам. -Полы они моют в своей палатке, то есть убирают грязь за собой же. Дрова рубят для своей же печки, чтобы ночью не замёрзнуть. Не хотят рубить - не надо, но тогда не жалуйтесь на холод. И не дай-то Бог, если они припашут для этого молодых... Землю дембеля копают по моему приказу и за свои нарушения внутренней дисциплины. И вообще..., в каком Уставе написано, что военнослужащие последнего периода службы должны иметь какие-то привилегии? Или они не обязаны в наряды ходить? А-а?!.. Вот вы - Нагибин... Вы можете мне показать именно такие положения Устава относительно дембельского призыва?    Когда-то давно, почти семь лет назад, я тоже назывался дембелем и отлично знал, что ни в одном уставе не говорится о каких-либо поблажках старослужащим. Это было известно и моему собеседнику, который попробовал увильнуть в сторону.    -Ну зачем нам этот Устав? С нами нужно было по-человечески..., -словоохотливый рядовой всё ещё продолжал сопротивляться и попытался принудить меня к заключению сепаратного перемирия.    Но я был непреклонен и упрямо доводил спор-беседу до своего победного конца:    -А без Устава в армии никак нельзя! Там всё указано: сколько должно быть сосков в умывальнике, очков или очёк в солдатском туалете тире сортире, высота грибка у дневального, как ходить строем в столовую и принимать там пищу... И как своими силами поддерживать необходимый порядок и нормальную температуру в своём же жилом помещении... Понятно вам? И никто теперь за вас вашу же работу делать не будет... Не можешь? Научим! Не хочешь? Заставим! А по-вашему, так сказать, по-людски вы абсолютно не понимаете... Я убедился в этом. И с вами нужно жить строго по Уставу и никаких отклонений от его требований...    С минуту было слышно, как в печке слабо потрескивают сырые ветки.    -Вон пусть молодые по Уставу живут,- недовольно буркнул Нагибин.- А мы своё уже отслужили.    -Это ты своей бабушке расскажешь про окончание своей службы... После того, как станешь на воинский учёт в своём родном питерском райвоенкомате. А до тех пор, пока в твоём военном билете нет такой записи, то будь любезен честно и добросовестно выполнять все приказы своего командования и положения Дисциплинарного и Строевого уставов, а также Уставов Внутренней, Гарнизонной и Караульной служб.    - А вы по другому, ну, не по Уставу разве не можете?    -Только вот зачем? С вами нужно действовать только по-уставу и очень строго по Уставу. Это для вас будет похуже марш-бросков, которые вы всё равно не сможете пробежать, - я тут не удержался от презрительного тона и пренебрежительного взмаха руки .    Тут бравый дембель вновь раздул все щеки и даже выпятил грудь колесом:    -Вы нас плохо знаете! Да мы можем любое боевое задание выполнить! Нам только дайте команду "Вперёд!".    Этот высокий пафос дембельской речи был весьма забавен, но меня особенно рассмешил театральный прогиб тщедушного тельца.    -Расслабься, Гиббс!.. Так ведь тебя звали год назад?! Как видишь, я тебя не забыл! А про войну ты на гражданке своим собутыльникам будешь сказки рассказывать. Ну, кто из вас хоть раз побывал в бою или хотя бы в перестрелке? Когда шла настоящая война - вы все были зеленопопыми. А сейчас корчите из себя бывалых боевиков? Ну, кто?..    Но на мои откровенно-издевательские выпады эхом отозвались лишь далёкие-предалёкие разрывы. Затем и они стихли.    -Нам просто не повезло ... Мы бы тоже неплохо повоевали,- сказал Нагибин с чувством несправедливо обиженного праведника.    Я опять презрительно усмехнулся:    -Ошибаешься! Вам очень даже повезло, что вы как раз-то и не участвовали в какой-либо переделке... А то бы боевики вас расколошматили как цыплят. Знаю я ваши боевые способности - летом ходил на две засады именно с этими ветеранами.    -А помните, товарищ старший лейтенант, как вы сами мину МОНку наоборот установили? Или это были не вы?- неожиданно зло выдохнул боец.    Я невольно посмотрел на сидевшего у печки помощника начальника караула Шумакова, который тутже отвёл взгляд в сторону. Это меня совершенно не удивило и я спокойно подтвердил свою ошибку.    -Да, это был я! В первый раз с кем не бывает... А ты лучше спроси у Шумакова, кто потом эту мину подорвал... А затем спроси у него же, как следующей ночью снимали с дерева и уничтожали несработавшую мину МОН-50... И кто всё это сделал поинтересуйся... Тупорылый минёр, опытный ветеран или кто-то ещё? Ну что же ты молчишь?    Но Нагибин видимо уже знал про всю эту историю и потому продолжал упорно хранить военную тайну.    Пришлось мне обратиться уже к непосредственному свидетелю:    -Шумаков, может ты сам ему расскажешь?    Помначкар захлопнул дверцу загудевшей буржуйки и глухо сказал:    -Это сделал товарищ старший лейтенант...    После его слов в маленькой караулке наступила тревожная тишина. И так уже все было ясно, что Нагибину уже нечего добавить к своим доводам. И теперь все опытные солдаты ожидали моей окончательной реакции на его выходку, которая могла повлечь за собой как одиночную карательную акцию, так и массовые репрессии против дембельского состава группы...    Честно говоря, меня взбесило упоминание о "незначительной" моей ошибке при установке МОНки и сознательное замалчивание других более серьёзных обстоятельств. Я бы ещё воспринял данную наглость сдержаннее, если бы это произнёс кто-то из действительно заслуженных и бывалых разведчиков... А Гибс таковым не являлся... Но я сдержал свою ярость и осторожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.    Затем моя нижняя челюсть выдвинулась вперёд и я сказал мрачным и зловещим тоном следующее:    -Скоро будет война... И я в свою группу наберу побольше дембелей... Вот там-то и посмотрим на что вы годитесь и заодно проверим ваш богатый боевой опыт... Вопросы ещё есть? Тогда свободен...    Разговор по душам был закончен.       ГЛАВА 1. Возвращение...    И вновь Чечня и снова Грозный    Когда кому что суждено...    То знает камень придорожный    Который взрывом разнесло!    А.М.    Эти небольшие самолёты всего лишь год назад представляли собой основную ударную, то есть штурмовую и бомбардировочную, а также оставшуюся боевую мощь ВВС Чеченской Республики Ичкерия... Тогда президент ЧРИ Джохар Дудаев сообщил в одном из своих телеинтервью о том, что на вооружении его армии находятся несколько десятков реактивных самолётов Л-39, которые уже переоборудованы в штурмовики многоцелевого назначения и теперь чеченские лётчики могут совершать ракетно-бомбовые удары по российским городам и военным объектам... Из дальнейших слов Главнокомандующего Вооруженными Силами Ичкерии следовало, что под фюзеляжами и крыльями учебно-тренировочных спарок уже были подвешены авиационные бомбы, внутри самолетных фюзеляжей размещены скорострельные авиационные пушки и ракетные пусковые установки. В топливные баки только что закончили заливать керосин, естественно авиационный, и опытные горные асы чуть ли не сидят в своих кабинах, ожидая приказа своего руководства прорваться через российскую ПВО и обрушить удар возмездия на русских агрессоров...    Но тогда противовоздушную оборону России с диамедрально противоположной стороны преодолели совершенно другие летательные средства, которые, по последовавшим затем комментариям-утверждениям командующего ВВС России генерала Дейнекина, принадлежали какому-то неизвестному и абсолютно непонятному государству... Никем и ничем не увиденные, иноземные аэропланы подлетели к военным авиабазам независимой Ичкерии и, исключительно по доброте душевной... Так сказать, с целью оказания братской помощи беззащитной российской глубинке, эти НЛО принялись расстреливать в упор и нагло бомбить, в общем беззастенчиво и методично уничтожать затаившиеся на открытых стоянках сверхвооружённые "ЭЛки"... Израсходовав весь боекомплект и тем самым полностью истребив на корню всю красу и всю гордость чеченских военно-воздушных сил, так и неопознанные летающие объекты умчались в совершенно неизвестном направлении, причём так быстро, что этого не заметили ни российские самолёты типа "истребитель-перехватчик МиГ-25", ни радиолокационные станции войск ПВО ВС РФ. Не говоря уж о постах визуального контроля за воздушным пространством... Даже космонавты, день и ночь дежурившие у иллюминаторов своей обитаемой станции "Союз", и те проморгали-прохлопали появление и исчезновение невесть откуда взявшихся агрессивно настроенных воздухоплавательных аппаратов...    Само собой разумеется, что к безмятежно догорающим беленьким самолётикам тут же примчались иностранные и российские журналисты, которые по белому реверсивному следу в небе и по характерному запаху сгоревшего авиационного керосина моментально определили, что коварный авиаудар по "мирным учебно-тренировочным самолетам " нанесли только российские штурмовики... Но на следующий же день генерал ВВС России Дейнекин так широко и непонимающе развёл своими руками-крыльями, что всем стала ясна и очевидна бессмысленность всяких журналистских расследований...    Вспомнив отчаянное рвение "отечественных" репортёров в этом деле, я невольно поморщился и продолжил с любопытством рассматривать покорёженную авиационную технику, которая длинной и изломанной вереницей вытянулась на земле вдоль взлётно-посадочной полосы аэродрома Ханкалы. Многие самолёты с напрочь перебитым шасси лежали на своих фюзеляжах с открытыми гермокабинами. Две-три машины разломились пополам от прямого попадания то ли ракет, то ли мелких авиабомб. Версии об изношенности отпадали начисто, поскольку рваные края корпусов не сохранили следы ржавчины...( прим. Автора: специально обученная военно-боевая моль тоже не подходила на эту роль... Далековато лететь!..) Были и такие учебно-тренировочные спарки, которые из-за одной неповреждённой стойки шасси упрямо рвались вверх и целили в небо то высоко задранным носом, то одиноким коротким крылышком...    Вид их был достаточно жалким. За время своего бесславного пребывания на уже занятом нашими войсками ханкалинском аэродроме смертельно раненые "чешские ласточки" оказались совершенно ненужными высокому авиационному начальству России, а посему эЛки были окончательно добиты и разграблены сотнями тыловых любителей острых ощущений и тысячами собирателей военных трофеев... Из вспоротого авиационного нутра торчали обрывки разноцветных проводов и концы всевозможных шлангов. Вокруг эЛок валялось множество покорёженного хлама, безжалостно выкорчеванного из двухместных кабин. Кое-где даже виднелось несколько лётчикских кресел, выброшенных вверх сработавшей катапультой и теперь просто валявшихся на грязной земле. К сожалению, уже без парашютов...    Минут с пять я рассеянно изучал небольшие пулевые пробоины в блестящей обшивке, стараясь определить точный калибр влетевших в цель боеприпасов, но коэффициент погрешности выдавал лишь приблизительные данные... Не меньше 12,7, но и не больше 20 миллиметров... Или 23, на худой конец... Затем я решил,что мой короткий отдых несколько затянулся и уже пора идти в свой отряд специального назначения. Устало вздохнув во всю грудь, я поднялся на ноги, слегка размялся, взял в руки две свои сумки с военно-полевым имуществом и по чавкающему грунту зашагал к небольшому двухэтажному зданию, где по данным разведки располагался штаб теперь уже моего третьего батальона.    Развединформация оказалась достоверной и даже слишком. Я вышел не просто к штабу отряда спецназа, а прямо к офицерской столовой, расположенной на втором этаже этого же здания. Солдат-повар подсказал мне, как найти главный вход в "святую святых" любой воинской части и спустя пять минут начальник штаба майор Грибок выслушивал мой доклад о прибытии в его распоряжение для дальнейшего прохождения службы.    -Будешь командиром первой группы первой роты. Это у Пуданова... У него сейчас совсем офицеров нету! - мимоходом проговорил мне начштаба и принялся опять накручивать ручку телефонного аппарата.    Я коротко ответил : "Есть" и направился было к выходу. Но сидевший тут же, в Центре Боевого Управления майор Отто подсказал мне как найти своего нового ротного командира.    -Алик, зайди в нашу строевую часть... - быстро произнёс он. -Пуданов только что туда прошёл. Это за дверью прямо и налево.    Действительно, в крохотной комнатушке отделения штаба сидел командир первой роты и зачитывал пожилой машинистке Петровне фамилии солдат, находящихся в расположении подразделения, в госпитале и санчасти, в отпуске по болезни родителей и в СОЧах(прим автора:списки самовольно оставивших часть).    Я деликатно кашлянул, привлекая через открытую дверь внимание к своей скромной персоне, после чего приложил правую руку к шапке и четко доложил вставшему начальству:    -Товарищ капитан, старший лейтенант Зарипов прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы на должности командира первой группы первой роты.    -Ну наконец-то, а то ни одного командира группы нет...- Радостно сказал ротный,протягивая руку.-Здорово, Алик.    -Здравия желаю. -Ответил ему я.    Я пожал ему руку для приличия, затем мы рассмеялись и ,явно панибратствуя, обнялись. В конце января 95 года мы вместе отправлялись на боевые задания в Грозном... Тогда мы были оба командирами групп и тянули общую лямку, аки бурлаки на Волге... Ну, а сейчас Пуданов стал командиром роты и моим непосредственным начальником... Но всё равно, чисто по-военному , мне было приятно встретить в роли ротного своего старого знакомого. Да и Александра ,судя по внезапно вспыхнувшей улыбке и приветливому тону, тоже обрадовало моё появление.    -Вообще-то я уже майор. На днях приказ получили. А вот звёздочки на бушлате еще не успел поменять. Так что можешь меня поздравить,- смущенно улыбаясь, похвастался уже бывший капитан.    Мои поздравления только-только начали звучать, как в каморке завозилась Петровна, напоминая о своем присутствии и пока ещё имеющемся у неё драгоценном времени...    -Ну ладно-ладно... Погоди чуток. Я сейчас последние фамилии продиктую и пойдём в роту.    Уже на крыльце штаба в ответ на моё предложение вызвать дневального и навьючить его моим скарбом Пуданов засмеялся и иронично сказал:    -Да ну их на хрен... Полчаса его ждать будем... Давай-ка мне одну сумку.. Ох, бля, ты что, кирпичи сюда привёз?    -Нет, патроны и гранаты,- в тон ему пошутил я.- А то вдруг нечем будет отстреливаться от духов. Куда идти-то?    Маршрутов было три: узенькая тропка позади подразделений, путь-дорожка к передней линейке ряда палаток и уходящая влево острым уступом асфальтовая дорога. Но накануне прошли дожди и превратили заднюю тропинку в длинное месиво грязи и воды. Асфальт тоже был покрыт густым слоем бурой жижи. Поэтому ротный выбрал средний военный тракт, где было всего понемногу - и воды, и грязи и жидкой мерзости. Правда тут встречались островки твёрдой поверхности в виде обломков кирпичей, бетона и крупных камней...    Соскальзывая с них в холодную грязевую массу и матеря при этом всё на свете, мы практически без ощутимых потерь выбрались к спасительной суше и медленно зашагали вдоль армейских палаток.    -Надо бы резиновые сапоги достать из-под кровати,-недовольно ворчал ротный, на ходу сбивая комья грязи со своих ботинок.    -Да в них всё равно ноги отсыревают и ещё больше мёрзнут,-возразил я.-Уж лучше валенки...    Но тут майор Пуданов сделал несколько жестов рукой, призывая меня соблюдать радиомолчание в прямом эфире. Я перестал говорить и сразу же понял в чём дело. Мы уже подходили к трём крайним палаткам, перед которыми был установлен обычный грибок. Под ним стоял дневальный по роте, одетый в бронежилет и каску, к тому же вооружённый укороченным автоматом. Спиной и затылком солдат прислонился к столбу и совершенно нас не замечал. "Как и следовало того ожидать..." Осторожно ступая по влажной почве, мы подошли совсем вплотную к нему и тут окончательно выяснилось, что доблестный защитник государства российского просто-напросто спал.    Командир роты огорченно вздохнул, неслышно крякнул и звучно ударил ладонью по очертанию звезды на шлеме. От этого стальной головной убор съехал вниз и полностью накрыл собой лицо бойца. Он уже очнулся и руками постарался водрузить свою каску на прежнее место. Наконец-то ему это удалось и перед нами предстал дневальный с напряженно-растерянным выражением личика с часто моргающими белёсыми ресничками. Он молчал, глядя на нас, и всё никак не мог вспомнить положенную по Уставу команду...    -Ну, же!.. Кукарекни хоть что-нибудь!    Добродушно улыбающийся майор Пуданов всё ещё надеялся что-либо услышать от подчиненного, но безрезультатно. Боец молчал как советский партизан.    Я негромко засмеялся.    -"Сам Шамиль Басаев знал его в лицо...",-с полагающимся пафосом процитировал я самую модную строчку из наших военных газет.    -"... и назначил награду за его голову в один миллион американских долларов."- Майор Пуданов тоже читал нашу армейскую прессу и потому без особого труда закончил мою фразу.    В десятке метров от нас, у палаток третьей роты стояли солдаты и открыто потешались над нашим неудачником-дневальным. Покосившись на чужих бойцов, командир первой роты лишь раздосадованно сплюнул и приказал:    -Дежурного по роте - ко мне!    Ещё с минуту мы продирались сквозь нагромождение кольев и верёвок в межпалаточном пространстве, после чего оказались во внутреннем дворике. Здесь всё было почти как и прежде... Если не считать одной маленькой неурядицы...    -А где же офицерская палатка?-поразился я, глядя на черный прямоугольник свежего пепелища с обугленным хламом и мусором.    Ведь раньше тут стояло брезентовое жилище командного состава... В котором тогда проживали офицеры... Но то было в недавнем прошлом... А сейчас это был не оптический обман зрения: командирской палатки более не существовало.    -Сгорела... Недели две-три назад. Пошли в вагончик.-На ходу ответил ротный, стараясь всё-таки разыскать взглядом пропавшего без вести дежурного по подразделению. -Где этот дежурный?!    В строительной бытовке температура оказалась такая же как и снаружи. Окна вроде бы застеклили, но как-то по солдатски: по бокам и снизу щелей не наблюдалось, зато сверху ,очевидно для вентиляции, был оставлен проём в десять сантиметров. Перекошенный дверной блок тоже нужно было доводить до кондиции, ибо щель между коробкой и стеной разширялась книзу аж на два-три пальца. За углом от входа стояло жалкое подобие печки-буржуйки без нижней дверцы и колосников,а ржавые трубы держались лишь на честном слове состыковавшего их бойца, да на слизистых выделениях его же носоглотки... Чуть подальше за столом у окна в бушлате, валенках и в шапке с подвязанными под подбородком войлочными ушами сидел небольшого роста солдат, который, не обращая никакого внимания на снежные заносы на столе и вошедших офицеров, продолжал увлечённо что-то вычерчивать карандашом и линейкой... Во времянке в дальних углах находились две раскладные кровати, одна из которых была аккуратно заправлена синим одеялом, а вторая отпугивала взгляд абсолютно голым и страшным матрасом.Даже свисавшая с потолка электрическая лампочка светила таким тусклым и ропко мерцающим светом, будто бы вот вот сюда должны ворваться озверевшие боевики, чтобы самым безчеловечным способом раздавить её хрубкое тело, а за тем перерезать острым ножом её драгоценнейшую вольфрамовую спиральку...    -Вот так мы теперь и живём,-сказал Александр и бросил на стол свой блокнот, успев предварительно шлепнуть им по затылку вовсю трудившегося писаря.- Вот спасибо этому раздолбаю... Это он палатку нашу подпалил... Говорит, что случайно.    -Товарищ майор, ну, я же тушил огонь,-боец, не отрываясь от своего занятия, начал оправдываться уже привычно-монотонным тоном.- Если б не гранаты...    -Не физди... Пока они начали рваться, столько добра сгорело,-Пуданов улёгся поудобнее на армейскую койку и стал также привычно перечислять.-Мой автомат, два Стечкина и один эНэРэС в сейфе; в другом сейфе три нулёвые кожаные куртки лежало, только что купили; один БН и еще ночной прицел... Ну оружие и прочее армейское барахло мы уже списали... Но ведь там кроме курток ещё три цепочки золотых было и один перстень. Взводники купили себе с получки... Тут же турецкое золото дёшево продают... Прямо на рынке...    -Оно же поплавилось. Потом можно было найти,- грустно сказал я, безрадостно наблюдая как в оставленные над стёклами щели залетает снежная крупа, которая падала на стол и, совершенно обнаглев, абсолютно не хотела таять.    -Да кто будет искать это золото,-вздохнул ротный.- И всё ведь случилось из-за этого студента бурятского.    -Иркутского, товарищ майор,- поправив ротного, писарчук деловито отложил ручку и взялся за линейку и карандаш, чтобы расчертить графы на ротном расписании.    -Какая на хрен разница? Иркутского или бурятского?! -В голосе Пуданова стали слышны нотки раздражения.-А ты видишь, как он окна застеклил? Хотя бы одно окно полностью заделал... Так он в обоих аккуратные дыры оставил. Сибиряк чёртов...    -Стекла не хватало, товарищ майор,- Недоучившийся студент предусмотрительно оглянулся на нас и только потом закончил свою мысль.-А так... Хоть одинаково и красиво...    Правая рука возмущённого ротного уже профессионально опустилась вниз в надежде что-нибудь нашарить под кроватью, но ничего там не нашла. Услышав подозрительное шуршание, военный клерк быстро оглянулся на товарища майора и тут же успокоился. Хоть пол и был весь замусорен мелкими щепками да комочками подсохшей грязи, но в радиусе двух метров от нашего центра вселенной вообще отсутствовали какие-либо крупные метательные средства. То ли они попросту закончились, то ли хитрый писарёнок сложил всё барахло в дальнем углу, где сейчас стояло две лопаты, топор и одно большущее полено.    Но тут в вагончике прозвучала грозная команда:    -Корнюхин, уматывай со своим расписанием в палатку! Пока я тебя чем-нибудь не пришиб... Только на нервы мне действуешь...    Писарю такой поворот событий был не в диковинку и , подчеркнуто деловито собирая со стола канцелярское своё вооружение, он бодро проговорил:    -Товарищ майор, в палатке ведь такого стола нет и расписание там всё изомнется... Или испачкается в копоти... Сами потом ругаться будете.    Ротный командир думал недолго и подкрутил гайки покруче:    -Хорошо! Расписание оставь пока здесь... Ты его ночью допишешь... Заодно и дрова будешь в печку подбрасывать.    Погрустневший писарь молча вздохнул и направился к двери.    -И найди там дежурного по роте.Направь его ко мне,а то дневальный что-то долго его ищет.    Когда писарь Корнюхин вышел,тяжело вздохнул и ротный.    -Вот это был самый образованный зольдер с тремя курсами института. Он хоть может ровным почерком писать ротное расписание и заполнять ШДК( прим. Автора: штатно-должностная книга). А остальные...,- Пуданов поудобнее подложил подушку под голову и негромко рассмеялся. -Я такого сброда за всю свою жизнь не припомню.Через одного можно ставить к стенке и растреливать без суда и следствия. Представляешь, стреляем из "мух" по мишеням на стрельбище...так один раздолбай умудрился выстрелить в обратную сторону. Я еле успел пригнуться.    -Это случайно не Антонов? -улыбнувшись спросил я, расстегивая молнию на сумке.    -А ты откуда знаешь? -ротный заржал еще громче. -Уже и в бригаде знают?    -Да нет. - я вытянул из под вороха тёплых вещей бутылку белой и подошел к запорошенному снегом столу. -Я же летом вместе с Кириченко на две ночные засады ходил. А Антонов был огнемётчиком и как-то он изготовился к стрельбе так, что я оказался в двух метрах позади его "шмеля". Я тогда успел скомандовать "Отбой". Так что тебе на стрельбище повезло, что он только лишь из "мухи" стрелял.    -Эт-точно. - произнес ротный, поднимаясь со своего казенного ложа.    Я тем временем уже распечатал стекляную ёмкость и разлил по пятьдесят грамм на каждого.    -Ну что ? стопки и глотки к бою готовы! можно начинать...-Сказал я.-У тебя тут какой -нибуть сухпай не завалялся?    -Сейчас посмотрим...    Первая рота оказалась хоть чем-то богата... Александр Иванович выложил на стол нехитрую закуску и поднял свою кружку.    -Давай ка помянем Олежку Кириченко... Кулинковича и Жанну... вторую девушку я даже не знаю как зовут... Пусть земля им будет пухом.    Не чокаясь мы выпили и немного помолчали.    -Я ещё летом Олежке говорил, что с такими у_банами можно влететь в такую переделку... У меня от их выкрутасов волосы дыбом становились.    Я раздраженно смахнул снежную крупу на пол, после чего вытер ладонь о штанину. Пуданову было наплевать на снегопад и он только лишь убрал в стол сложенное расписание. Огненная вода теплой волной разлилась внутри зябнущего тела... Спешить нам было некуда и сейчас мы могли поговорить в спокойной обстановке.Как это заведено давным-давно,при употреблении горячительных напитков командирские души оттаивают настолько сильно, что оковы субординации с треском спадают с каждого разбуженного организма, после чего происходит полное раскрепощение ума, а темболее языка... И вот теперь, после первого прилива чувства свободы , мы приступили к откровенному обсуждению... Ну естественно своей военной службы...    -Да-а... -проворчал ротный.    - Жалко ребят!- вздохнул я.    Из четверых недавно погибших я знал лично только Олега, да и то всего лишь несколько дней.Тем неменее я испытывал горечь и обиду за трагическую смерть этих парней и девчёнок, которым едва-едва минуло за двадцать...    Александр знал их гораздо больше и лучше, а потому переживал ещё    сильнее...    -Вот это хуже всего!.. Когда из-за бестолковых солдат погибает командир... Одно дело - если безмозглый срочник сам себя подведёт под монастырь... или такие же бойцы-товарищи по его тупости на тот свет отправятся... Это конечно тоже плохо, но как-то особенно неприятно мне, тебе, да и всем остальным офицерам умирать по вине своего же подчинённого.    Я молча усмехнулся и как-то машинально придвинул свою кружку к бутылке: видимо подошло время поддать уже по второй... Ведь на дворе-то продолжал стоять не май месяц.    -Да я как-то и не тороплюсь. Всему свой срок... -произнёс я. - У нас, в Чирчикской учебке старший лейтенант Бондаренко перед боевым гранатометанием построил два наших взвода и рассказал нам трогательную историю самопожертвования советского офицера. Короче, один молодой солдатик выдернул кольцо из запала, а потом по своей неопытности выронил гранату на дно окопа. Стоящий рядом командир вытолкнул бойца на поверхность, а сам лег грудью на ЭФ-ку или РГД-шку, уже не помню.Понятное дело, что она сработала и человек погиб.    -А чего же сам он наружу не выскочил? -ухмыльнулся ротный. - Пока горит запал три-четыре секунды, я бы успел и сам вылезти! а ему жить что-ли надоело?! Или орден посмертно хотел получить?    -Ну я точно не знаю, кажется ему медаль дали. Вернее, его родителям... Но тогда, после такого душещипательного рассказа все мы расчувствовались и прониклись огромным уважением к нашим командирам, которые готовы умереть ради спасения жизни молодых и зелёных солдат. И в этот самый проникновенный момент старший лейтенант Бондаренко завершает данную героическую эпопею следующими словами: "Сынки, запомните раз и навсегда! Я не такой дурак, чтобы погибать из-за какого-то тупорылого солдата. У меня - ребёнок, жена и старенькие родители. А вам уже не раз объясняли и показывали, как бросать боевые гранаты. Поэтому если вы в окопе вдруг выроните гранату из своих трясущихся ручонок, то я вас закрывать грудью не буду, а спокойно и неспеша вылезу наружу. И подрывайтесь там сколько вам угодно. Получите потом посмертно значок "Отличник Советской армии"".    Меня невольно разбирает смех... Хоть и прошло с того случая восемь лет, но пережитые эмоции до сих пор производили на меня сильное впечатление...    -Ну и что потом ? -поинтересовался Пуданов.    -После такой воспитательной работы все шестьдесят курсантов отбросали гранаты как положено. Ни одной задержки, ни одной заминки.    -Ну это там у вас все бойцы были молодыми,-сказал Александр Иванович, разливая по второй.- Их ещё можно чему-то научить. А сейчас в роте девяносто девять процентов личного состава срочной службы - это дембеля. А им всё - по барабану. Лишь бы поскорее домой отправиться.    -Погоди... А Шатульский и Москаленко? Они ведь только полтора года назад призвались.-Вспомнил я про знакомых бойцов, которые сейчас служили в подразделении Пуданова.    Объяснение данного военного казуса оказалось почти банальным... И очень законным...    -А сейчас по новому приказу бойцы, прослужившие в Чечне хотя бы шесть месяцев, увольняются на полгода раньше. Мы их называем полторашниками, потому что срок службы у них всего полтора года.    Я вздохнул и задумчиво покрутил кружку, наблюдая как в ней слабо плещется прозрачная жидкость, а затем медленно сказал:    -Да - а... для нас это плохо - только только пообтесались и пообвыкли на войне, как сразу домой. Хотя для них, а особенно для родителей - это великое счастье. Понять-то их можно... А как же контрактники?    -Да всякие есть. Летом комбат подписал контракт с двумя толковыми солдатами из нашей же роты: Дубовским, он сейчас у меня за зампотеха и отвечает за все БТэРы. Ну, и с Бычковым, который сейчас командиром отделения работает. А остальные - так себе, ни рыба ни мясо. Старый ротный перед уходом позаключал контракты с некоторыми долбанутыми дембелями! И уехал в свою "акамедию"... А нам с ними теперь валандаться... Сразу же нельзя с ними контракт разорвать... Причина должна быть уважительная... Вот они и отбывают номер...    Мы чокнулись и опустошили свои кружки. Ротный от души крякнул и продолжил доведение боевой обстановки.    -Из взводников в роте сейчас остался только один командир третьей группы Игорь Воропаев, он сейчас на занятиях по тактико-специальной подготовке, скоро должен вернуться. А вечером он идёт в караул с нашими дембелями. Олега Кириченко, сам знаешь, больше нету. Командир второй группы - Руслан Цветков уже три месяца охраняет Доку Завгаева. Есть ещё Толик Вжиков, кодовое обозначение - Вжик, он постоянно работает по личным указаниям нашего Верховного Главнокомандования. Тьфу ты, чёрт, лёгок на помине!..    Дверь нашего вагончика с треском распахнулась и в неё с шумом ввалился раздобревший командир четвёртой группы, который при виде Пуданова попытался перейти на строевой шаг и поднести пухленькую ладошку к отсутствующему козырьку.    -Товарищ майор, лейтенант Вжиков с боевого задания вернулся не только живой!.. Но и практически невредимый. Все боеприпасы крепостью сорок градусов у незаконных, подчеркиваю, вооруженных бандформирований Чеченской Республики Ичкерия изъяты, конфискованы, выцыганены, выменяны и сейчас складированы в самом надёжном месте. Автомашина Урал в целости и сохранности, водитель жив-здоров. Оружие и радиостанцию не получал. Доклад окончен! О, а ты как здесь оказался?    Последняя фраза была адресована лично мне...    -Стреляли, -отшутился я, пожимая ему руку.    -А где же трофеи? -спросил ротный.    -Так она же самопальная, вдруг вы отравитесь! Я на свою душу такой грех брать не хочу!.. Вы же мои боевые товарищи, - Вжик заканчивает говорить с пафосом, но его глазки перебегают с места на место.    -А как же Верховное Главнокомандование? -задумчиво спрашивает Пуданов и тут же поясняет суть своего вопроса. -Они же её потребляют!.    -"Потребляют"?! Это не то слово!... Кушают её родимую и утром, и днём, и вечером... -залился смехом толстячок.    -И после отбоя под одеялом, -иронично вставил я.    -Во-во..., а по ночам они её просто хлещут. Их мне не жалко. - тут Вжик замечает наше застолье и громко возмущается. -О, Господи... товарищ майор! И вы тут водочкой балуетесь? Ну ничего святого не осталось на этой земле!    -Это мы от холода греемся и начинаем отмечать прибытие нового командира первой группы. А ты-то когда вернёшься в роту? Твои подчинённые уже совсем разболтались!    Майору Пуданову, видимо, надоели кривляния заплывшего жиром лейтенанта и он суровеет на глазах. Замечает это и Вжиков, стараясь придать своему лицу побольше мужества и ответственности.    -Товарищ майор! Да у меня у самого сердце кровью обливается от одного только вида моих солдат!.. Бедненькие мои подчинённые!..Я каждый день рвусь обратно в нашу доблестную первую роту, чтобы лишний раз покомандовать своим отважным войском. Но растлевающее меня начальство наше... не даёт мне вернуться под ваше мудрое руководство и насильно заставляет такого честного лейтенанта, как я, заниматся гнуснейшими махинациями... Вот и сейчас... я уже копчиком чувствую, что они меня уже ищут для новых заданий... Я уже слышу приближающийся топот дневальных по штабу, которые со всех ног мчатся в первую роту... Сволочи! А-ах!.. За мной мчатся, а я так не хочу покидать родное подразделение, но ведь приказ есть приказ! Вы же сами понимаете товарищ майор... Так что разрешите откланятся и убыть для совершения очередного геройского подвига.    Бесперебойно льющиеся слова взводного дополняются уже почти профессионально-театральными жестами рук, мимикой округлого личика, закатыванием хитрющих глазок под опухшие веки и прерываются лишь в тот ответственейший момент, когда нужно залпом изничтожить грамм стопятьдесят нашей же водовки, которые тут же для большей надёжности затрамбовываются куском хлеба и тушёнкой. К концу своего монолога Вжик пятится обратно к двери, берётся за её ручку и застывает в картинной позе словно оперный певец в ожидании заслуженных аплодисментов, переходящих в бурные овации...    -Иди, иди, -раздосадованно говорит Пуданов.    И Вжик тут же выкатывается из нашего вагончика.    -Это не командир четвёртой группы, а директор базы снабжения нашего хронически...    ротный не успевает договорить, как дверь вновь распахивается и в проём протискивается верхняя часть туловища толстенького лейтенанта.    -Товарищ майор, но вы же завтра на разводе скажете командованию батальона чтобы они отстали от меня и отправили обратно в роту! Я так больше уже не могу! спасите меня! И мою больную печень!    Скорее всего, он вернулся вновь на сцену для закрепления своего недавнего успеха, но его уловка выдавить из зрителей слезу не принесла ему желаемого результата, поскольку и ротный, и я уже были знакомы с подобными трюками военного коммерсанта.    -Ну, конечно! Непременно скажу комбату! -язвительно усмехнулся Пуданов и после исчезновения Вжика, раздраженно говорит мне. -Ну и что с таким поделаешь?! Только должность занимает. Я бы давно его уволил, но начальство держит Вжика для своих нужд. Он им поставляет водку.    -А на что же он её покупает?    Меня интересует одно немаловажное обстоятельство... я ещё четыре месяца назад познакомился с этим "директором группы", который по своей торгашеской натуре, ну, никак не мог пойти на сделку со своей совестью, чтобы щедро и так часто кормить-поить любимое начальство из личного кармана.    -Он говорит, что меняет на муку с продсклада! -недоверчиво ухмыльнулся Пуданов. -Хотя по моим подсчётам это уже не склад, а целый мукомольный комбинат. Поговаривают, что он эту водку перепродаёт и бойчилам.    -Ну, это вообще уже полнейший идиотизм! Пристрелить его за это будет мало. -чистосердечно возмутился я. -Такого гнать нужно из армии к чёртовой матери!..    Командир роты вздохнул и "порадовал" меня ещё больше:    -Да это ещё что!.. У меня как-то упаковка промедола пропала и грешить могу только на него. Я как-то пару раз замечал у Вжика остекленевшие глаза. Тогда же двое дембелей попались с таким же взглядом и заторможенным поведением. Отсидели пару суток в яме, но так и не выдали того, кто им промедол продал.    Я опешил. В подобный абсурд раньше невозможно было поверить... Но в современных капиталистических условиях!..    - _ба_а_ать! Вот это да! И как ты с ними справляешься?- искренне и очень сильно поразился я. -Это же полный пи_дец!    Командир роты признаётся тоже с предельной откровенностью:    -Да так себе... Не шатко не валко!.. Я сейчас только и жду этой отправки чтобы демобилизовать наших разгильдяев, а потом набрать молодых. Вот с ними уже можно будет работать по полной программе.    Лично мне такое пофигистическое настроение старшего начальника не пришлось по душе... Но понимал его я очень хорошо... Одному командиру роты вместе с единственным командиром группы тяжеловато справиться с сотней военных раздолбаев... Отслуживших почти два года в армии и почти год в Чечне, опухших здесь от расслабухи и уверовавших в свою безнаказанность... Да ещё и при попустительстве продажных тыловых "директоров"...    -Да... прискорбно и печально,- вздохнул я. - А в моей группе сколько дембелей?    Ответ командира роты был краток и прямолинеен:    - Все!    От такого известия я только рассмеялся, а затем бодро перешёл на официальный тон:    - понятно! Группа непуганных дембилов! Или говоря по другому: работы непочатый край! А вот и дежурный появился!.. Разрешите отправиться на осмотр места расположения и оружия группы?!    Товарищ майор тоже посмотрел в окно и увидал там неспешно приближающегося военнослужащего с красной повязкой на рукаве.    -А-а... Объявился наконец-то!.. Ну, иди! Твоя палатка самая левая. - Разрешил ротный, вставая с табурета и с хрустом потягиваясь. - А я пока дежурного озадачу и потом расписание проверю... Сколько там ошибок этот студент понаделал...    Я энергично покинул вагончик, быстро пересёк внутренний дворик и уверенно вошёл в первую палатку...    -Есть тут кто?    Мне никто не ответил. В потрёпанном брезентовом жилище, где проживала теперь уже моя разведгруппа, было пусто, сумрачно и холодно. Сквозь тусклые оконца слабо пробивался дневной свет. По обе стороны от длинного прохода протянулись двухэтажные деревянные нары, на которых с большими интервалами были расстелены солдатские матрасы и одеяла. Нары справа были со сплошным перекрытием, тогда как на нарах слева зияло несколько провалов. Надо было полагать, что эти отсутствующие доски были распилены на дрова. Всего в палатке обитало человек двадцать: около пятнадцати матрасов были на нарах справа и шесть матрасов - слева.    -Ох, ты! - выругался я, сделав в полумраке пару шагов вперёд и наткнувшись ботинком на что-то тяжёлое и металлическое.    Везде царил жуткий, на мой взгляд, беспорядок, окончательно перешедший в бардак и даже хаос. Под нарами и в проходе валялись подсумки для магазинов и подствольных гранат, грязнющее тряпьё и уже ненужные солдатские котелки, пустые консервные банки и скомканные камуфлированные кепки, старое и оборванное обмундирование, пустые цинки из-под патронов и ВОГов, обрывки пулемётных лент и деревянные ящики из- под боеприпасов. Но это ещё были цветочки! Поскольку сами боеприпасы: подствольные и АГСовские гранаты, ручные Ф-1, РГД-5 и запалы к ним, сигналки и осветительные ракеты, а также разнокалиберные патроны были разбросаны вперемешку с этим мусором. Я поднял с пола одну ЭФку, выкрутил из неё запал и бросил их поочередно в полупустой гранатный ящик.    -"Да... И как только они сами ещё не покалечились!? А если пожар ненароком случится?..." - думал я, рассеянно обозревая поле предстоящей битвы.    Но больше всего меня поразили две чугунные печки-буржуйки, установленные на своих штатных местах. Одна из них была без верхней дверцы и чёрная топка зияла так мрачно, что неприятные мурашки пробежались по моей спине... Эта небольшая деталь лучше всего демонстрировала наплевательское отношение живших здесь солдат к своим же собственным бытовым условиям. Ведь такой печкой невозможно было пользоваться! Во второй буржуйке отсутствовала уже маленькая дверца снизу, где выгребают золу... Тоже недостаток, но не такой уж страшный. Печные трубы оказались скреплены кое-как и грозили рухнуть в любую минуту... В нескольких местах стыки были укреплены тремя-четырьмя витками ржавой проволоки... Ибо диаметр труб имел некоторое различие... Бардак, да и только!.. Форменная разруха после гражданской войны...    В правом углу у выхода располагался небольшой отсек, огороженный деревянными щитами. Внутри стояла единственная кровать с посеревшей подушкой и пыльным синим одеялом, которое в знак траура было наискосок охвачено широкой красно-серой полосой. У изголовья на табурете находился гранённый стаканчик, наполненный до середины водкой и положенным на него куском чёрного хлеба.    Я осторожно переступил через разбросанные у порога остатки ящика и шагнул в кубрик. Здесь когда-то жил мой предшественник - командир первой группы первой роты старший лейтенант Олег Кириченко. И именно в этом отсеке мы и "беседовали" с ним минувшим летом... А потом мы двое суток шастали по зелёнке в пригородах Грозного. Олег ещё тогда в июле что-то предчувствовал, поскольку первой ночью он выбрал себе в качестве позиции сталинский ДОТ, а следующей ночью собственноручно выкопал персональный окоп для стрельбы лёжа.    Увы... На Центральном Рынке города Грозного у него не было никакой возможности занять оборону под мощным бронеколпаком или хотя бы залечь в земляном окопчике. Олега убили внезапным и подлым выстрелом в затылок.    Увы... Увы... Увы... Минут пять я постоял рядом с его кроватью, вспоминая и поминая погибшего .    -"О-о-о... Господи, Господи, помоги мне избежать такой участи!" - обратился я напоследок к Всевышнему, после чего направился к выходу.    Во внутреннем дворике я заметил дежурного по роте, который только что вышел из канцелярии и направился прямиком ко входу в третью палатку. Я сразу же окликнул его и попросил открыть ружпарк, чтобы я смог проверить оружие первой группы.    -Давай-давай! - говорил я, идя следом за дежурным по роте. - Открывай свою каморку.    Дежурный молча звякал ключами сперва у калитки, донельзя обмотанной колючей проволокой, а затем уже и на входе в маленький КУНГ. Судя по его заспанной и хмурой физиономии ему совершенно не хотелось сейчас торчать здесь в холодной оружейке. Но армейская служба и суровый солдатский долг всё-таки обязывали его стойко переносить и эту неожиданную напасть. Как и предыдущий внезапный вызов к командиру роты прямо из его тёплой постельки.    В ружпарке оружие группы умещалось в одной пирамиде и, как следовало того ожидать, хранилось оно без должного порядка, надлежащего учёта и оформления как в описи, так и по-биркам... Внизу по полупустым ячейкам были хаотично понапиханы подсумки с гранатами, нагрудники с магазинами, бумажные и картонные пачки патронов и даже несколько прицелов... Для постороннего человека всё это показалось бы мелочью... Но по степени порядка в хранении и учете оружия можно определить истинный уровень боеготовности подразделения, а особенно воинской дисциплины и умения бойцов добросовестно выполнять все приказания своих командиров.    Как это часто бывало в расположении бригады, то есть в далёком и безвозвратно ушедшем мирном прошлом меня раздражали постоянные переклеивания бирок с наименованием оружия и извечные переписывания описей в пирамидах, а также нудные перепроверки наличия и состояния стволов... Но здесь, в боевой обстановке автоматы, пулемёты, гранатомёты и снайперские винтовки с присоединённой оптикой должны хотябы располагатся отдельно друг от друга и в вертикальном положении. А тут они представляли собой охапку оружейного железа в правом углу пирамиды и небольшой пучок стволов в левом. Поперечная перекладина с пазами и старыми надписями на бумажных квадратиках лишь одним торцом выглядывала из-под сваленного в кучу вооружения...    -"Наверное только это оружие и спасло перекладину от печки.- Насмешливо подумал я, пытаясь закрыть хотябы левую дверцу пирамиды.-Да-а... Бардак везде и во всём!.. Хорошо, что новую пирамиду не надо будет делать... А ведь повозится придётся денька два... И здесь же ещё не всё оружие... "    К половине второго с занятий вернулся весь личный состав роты. По незапятнанной одежде и бледным лицам дембелей можно было нетрудно догадаться, что тактико-специальная подготовка прошла сегодня для них только в теоретической фазе.    После короткого доклада командира третьей группы, майор Пуданов приказал личному составу первой группы построиться отдельно, а остальным бойцам разойтись и готовиться к построению на обед.    Спустя минуту командир роты и я стояли перед моими будущими подчинёнными,среди которых я заметил уже знакомые мне лица контрактника Бычкова и все ещё рядового Шумакова, снайпера Мирошника и огнемётчика Антонова.    -Равняйсь! Отставить! Равняйсь! - скомандовал Пуданов и дождался пока солдаты не выполнят команду. -Смирно! Товарищи разведчики, представляю вам вашего нового командира группы - старшего лейтенанта Зарипова Альберта Маратовича.    Держа руку у козырька кепки я громко поздоровался с личным составом:    -Здравствуйте товарищи спецназовцы!    Бойцы элитного спецподразделения российской армии ответили мне недружным и унылым:    -Здра... Жла... Таарищ старш нант...    Не опуская руку я скользнул взглядом по флегматичным и постным личинам "дедов" и высказал свою неодобрительную оценку:    -Да... С такими голосами только на паперти стоять... Даже руки не надо протягивать... От одного голоса подадут. Попробуем-ка ещё раз! Здравствуйте, товарищи разведчики!    На мой повышенный тон приветствия послышался практически тот же самый хор с заунывными и гнусавыми нотками. Все они были готовы отправиться куда угодно... Лишь бы побыстрее...    Я вздохнул и скомандовал:    -Понятно! Дембель к декабрю - все по_ую! Вольно...    Стоящий рядом Пуданов пожелал мне всего хорошего и отправился по своим делам в ротную канцелярию. Я неспешно прошёл перед строем. Среди двадцати стоящих в две шеренги бойцов я уже заприметил несколько знакомых личностей, с которыми приходилось раньше встречаться. Это были всё те же Шумаков, Антонов и Мирошник, уже известные мне по двум ночным засадам, проведённым этим летом в пригородах Грозного. Кроме того, были среди них даже и те, кого я знал по зимне-весеннему периоду моего пребывания в Моздоке. Но большая часть личного состава мне была незнакома, и на мой пытливый взор они отвечали то равнодушными, то ускользающими, а иногда и нагловато-нахальными взглядами.    Я вернулся на своё место перед строем и обратился к ним со следующим:    -Я конечно понимаю, что вам осталось служить около месяца, на войну мне с вами, скорее всего идти не придётся и тратить своё время на ваше обучение просто не имеет смысла. Поэтому я предлагаю джентельменское соглашение: вы без лишних понуканий соблюдаете чистоту и порядок в палатке, поддерживаете опрятный внешний вид, не нарушаете внутреннюю дисциплину и распорядок дня, после чего при первой же возможности получаете воинские билеты с записью "демобилизован из рядов ВС РФ" и с песнями и криками, шашками и пиками отправляетесь к себе домой. Всем понятно?    Но мне никто не ответил и я стал разжёвывать необходимые сведения для лучшей её усваиваимости тире усваяемости, как нежного и полезного кроличьего мяса. Ведь "кролики - это не только ценный мех..."    -Объясняю вам всё ещё раз, популярно и голосом... Вы своими залётами не навлекаете гнев начальства на мою голову, чтобы не мешать мне заниматься с молодым и неопытным пополнением, а я вас потом увольняю в первых рядах. Вопросы есть? Всем всё понятно?    Слабое гудение и угукание можно было вполне принять как знак согласия. Первый контакт всё-таки был налажен... Пусть и в нехарактерной мне форме общения с личным составом... Но это же самое начало... И моя лояльность к дембелям могла быть неправильно ими понята... Как моя слабость... Что ж... Тем быстрее и откровеннее они проявят свою истинную сущность...    И я сразу перешёл к ценным указаниям:    -Первое: в палатке нужно будет сломать нары с левой стороны от входа, а всем, кто там спал, - переместится на правую половину. Второе: навести внутри общий порядок, ненужный мусор выбросить, боеприпасы сложить в отдельные ящики, подмести пол и побрызгать водичкой. Проверю завтра в восемнадцать ноль-ноль. Кто это будет делать - мне безразлично.    Последние мои слова очень даже недвусмысленно означали, что дембеля могут привлечь на эту работу кого угодно или же сделать всё сами... Лишь бы был конечный результат. Ещё один признак моей "слабости"...    После этого я распустил строй и бойцы отправились готовиться к обеду.    -Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! - произнёс, подходя ко мне и козырнув рукой, уже знакомый мне контрактник. -Сержант Бычков!    Офицерский ремень на поясе да три красные лычки на каждом погоне лучше всяких слов демонстрировали мне военные достижения этого парня. Карьерный рост явно пошел на пользу бывшему моему подчинённому... А теперь и нынешнему...    -Здорово, Бычков! - ответил я, протягивая ему руку. - Ну и как у тебя дела?    -Да нормально, товарищ старший лейтенант! - уверенно заявил мне военнослужащий, крепко пожимая мою ладонь. -Вот... В первой группе сейчас...    -Вижу-вижу... -нараспев сказал я и щелкнул себя пальцем по горлу. - А как у тебя с этим?    -Ну, товарищ старший лейтенант... - Бычков стал медленно покрываться красной краской. - Вы же знаете... Тогда я знакомого встретил... Вот и получилось...    -Помню-помню... - всё также радостно говорил я, вспоминая прошлое. - Вы тогда неплохо позабавились...    Тогда солдат Бычков появился практически в полночь... Но пришёл сам... В качестве оздоровительной процедуры я предложил ему выпить водички... Сколько сможет... На это еле стоящий на ногах боец лишь фыркнул и стал пить... Выдул за один присест трёхлитровую банку... Затем ещё один литр... Но уже с большими усилиями... Аккуратно передал пустую банку дневальному, после чего опрометью бросился прочь... Таким образом процесс алкогольной деинтоксикации прошёл вполне успешно и всё содержимое бездонного солдатского желудка оказалось вне пределов его же тела... К утру Бычков проспался, чтобы затем почти весь день наматывать круги...    Об этой истории мало кто знал... Но мы оба помнили её очень даже хорошо... И сейчас она казалась старым-престарым эпизодиком из прежней жизни... Очень далёкой и безмятежной.    -Ну, ладно... Ладно.. Что было, то уже прошло... - примиряюще произнёс я, дружески хлопая его по плечу. - Мы с тобой потом поговорим... А сейчас позови-ка мне второго контрактника... Здорового такого...    -Это Молоканов! - пояснил Бычков. - Я сейчас...    Через минуту ко мне подошёл, поздоровался и представился настоящий богатырь... Ростом он был немного пониже меня, но зато комплекцией обладал очень уж мощной. Простое и открытое лицо дышало спокойной и уверенной силой, а глаза смотрели прямо и бесхитростно...    -Откуда сам будешь? - спросил я после того, как этот увалень едва не отдавил мне ладонь.    -С хутора... - засмущался своей неосторожности контрактник. - Из Ростовской области...    -Это хорошо...    Я стал задавать ему разные вопросы, чтобы в личной беседе побольше узнать о своём подчинённом. Такие здоровяки весом свыше ста килограмм мне ранее не попадались среди солдат моей группы. Молоканов рассказывал о себе откровенно, но немногословно. Лишь на одном обстоятельстве он чуть замешкался... Когда я поинтересовался причиной того, что основательный сельский парень сам попросился в армию на контрактную службу... Ведь он уже отслужил срочную несколько лет назад, имел неплохую работу с хорошей зарплатой...    -С женой я недавно развёлся. -после короткой заминки ответил Молоканов. - Дитё очень жалко. Вот и пошёл обратно в армию, чтобы перебеситься. А здесь меньше получается думать о старом...    -Понятно! - произнёс я, искренне удивляясь его откровенности. - Всё наладится. Найдёшь себе другую жинку. Сейчас на одного нормального мужика пять женщин приходится. Я сам в разводе... Только вот ребёнка забывать не следует.    -А я ему помогаю! - просто отсюда трудно деньги пересылать. Но стараюсь почаще...    Мы ещё поговорили о современном житье-бытье. Но на дороге уже построилась наша рота, чтобы отправиться в столовую. И я отпустил подчинённого...    -Ну-у... Спасибо за откровенность! Теперь можешь идти... А то догонять придётся...    Во второй половине дня я встретил ещё одного бывшего своего подчинённого...    -Как дела, Шатун? - улыбаясь, спросил я невысокого бойца. -Говорят, скоро на дембель?    -Да, товарищ старший лейтенант! Дома уже ждут... - уверенно отвечал солдат Шатульский.    Мы находились во внутреннем дворике роты... Когда-то зелёный разведчик теперь уже заметно возмужал... Подошел ко мне уверенной походкой... Но приложить ладонь к козырьку всё-таки не забыл... Хоть что-то осталось от моего воспитания...    -Где ты сейчас? У АГСчиков что ли? -я решил перепроверить старую информацию.    -Так точно, товарищ старшнант! Я теперь старший расчёта! - похвалился без тени смущения боец. -Ношу тело с одной коробкой... А второй номер - станину и две коробки с гранатами.    Значит ничего в его военно-полевой жизни не изменилось... Ведь именно я записал его в январе месяце в АГСчики... Правда тогда Шатун таскал не только тело автоматического гранатомёта, но ещё и две коробки... Но то было по его молодости. Тогда мои дембеля в шутку прозвали его Гарри... По анологии с тем глухонемым пушкарём из фильма "Остров сокровищ", который таскал свою пушчонку прямо на спине... А для производства выстрела попросту опускался на четвереньки и пригибал пониже голову... Однако мы до такого изуверства не дошли... Ведь Шатульский был единственным молодым бойцом среди поголовно дембельского состава моей группы... Его я в обиду не давал, да и старички его берегли... Чтобы не таскать самим тело АГСа весом в семнадцать килограмм... Да ещё и две полностью снаряженные коробки...    -Ну, и как? Понравилось тебе с АГс-17 стрелять? - поинтересовался я.    -А как же! Ещё как! - оживился Шатун. - Знаете, как я?..    -Да слышал-слышал!.. -перебил его я. -Мне летом Кириченко рассказывал, как ты их ночью поливал... Сколько тогда завалил?    -Не знаю!.. -вот тут-то он и застеснялся результатов своей работенки. -Мы утром пошли посмотреть... А там вся площадка кровищей залита...    -Молодец! - похвалил его я и тутже перешёл к делу. - Пойдёшь обратно ко мне в группу?    Моё неожиданное предложение застало Шатульского почти врасплох... Но раздумывал он недолго... Не хотел и меня обидеть, и распрощаться со своим АГСом...    -Ну... Товарищ старший лейтенант... - замялся солдат. -Честно вам говорю... Не хочу уходить из АГСчиков! Понравилось мне это дело! Да и дембель через месяц, а то и меньше... Какой с меня толк?.. А я с АГС-семнадцать как... Вы лучше меня на выход берите как расчёт!.. С моим напарником!.. Мы уже такими спецами стали! Не пожалеете!.. Правда!..    -Ну, ладно! - согласился я без колебаний. -Договорились!.. На войну возьму только твой расчёт...    Мы распрощались... Как мне ни хотелось... Но военная логика и армейский прагматизм победили... Раз Шатун стал таким хорошим АГСчиком, то пусть он им и остаётся... Пригодится и в таком качестве... Вернее, больше пользы принесёт именно со своим автоматическим гранатометом с дальностью стрельбы в 1730 метров...    А вот солдат Москаленко моим непосредственным подчинённым не был никогда. Просто служил в моей первой роте восьмого батальона, что в Ростове на-Дону... Поэтому и поговорили мы чисто из формальности... После печально известного рейда отряда Шамиля Басаева на Будённовск этому бойцу предоставили отпуск, поскольку он был родом из тех мест... Но после возвращения в бригаду, Москаленко быстренько направили сюда - в наш третий батальон спецназа, который постоянно нуждался в пополнении из-за своей особенной военной специфики. Поэтому бригада ежемесячно скребла по своим сусекам...    Этому солдату я даже не предложил перейти ко мне в группу... Его морально-деловые качества я уже знал... Но главной причиной было то, что Москаленко предстояло демобилизоваться вот-вот... Как говорится, его дембель уже был даже не за горами...    Вечером я сидел в вагончике и внимательно изучал данные своих солдат, записанные в штатно-должностной книге первой роты. В основном все они призвались из европейской части нашей когда-то бескрайней, но всё ещё могучей и великой страны. Сержант Бычков проживал ранее в Краснодарском Крае, в станице Динской... Другой командир отделения - Шумаков оказался родом из города Волгодонска...    -Ты гля, почти земляк, -шутя сказал я ротному. -Из родной Ростовской области...    Майор Пуданов в это же время внимательно контролировал... Вернее, руководил трудовой деятельностью писаря Корнюхина, который уже приготовил раствор из глины, песка, воды, цемента и теперь собирался замазывать им щели на стыках печных труб. Наступал самый ответственный момент этой операции и поэтому Александр Иванович не спускал своего взгляда с рук Корнюхина.    Ротный лишь коротко бросил мне через плечо:    -Да у тебя там кто-то из БТРщиков... прямо из самого Ростова. Что ты делаешь? Ты не сверху накладывай, а в щели раствор забивай! Ох, бля-а... И кто же тебя в институт взял?    -Я же учился в политехническом, а не в строительном, -возразил боец и стал щепочкой проталкивать раствор поглубже между печным коленом и трубой.    Командир роты предпочел не пачкать своих белых ручек... Зато вздыхал и изредка ругался...    Я опять углубился в чтение документации и через пять минут нашёл ещё одно вроде бы знакомое название.    -Рязанская область, Чучковский район, деревня... что-то мне оно до боли напоминает? Вот только что, не могу вспомнить?    -А там-то ты когда успел? - поинтересовался Пуданов. -В училище? Да кто так делает?!    -Мы же рязанские леса да болота на учениях облазили вдоль и поперек... А вот теперь... Совсем забыл...    Я усиленно наморщил лоб и даже поднял взор к потолку, но все мои попытки были пока безуспешными...    -Нет... Это не Красный Пахарь... Там только два фундамента осталось...    Мои раздумья были прерваны грубо и даже нахально...    - После ваших учений?- негромко спросил оборзевший студент.    но Я не успел ответить... После удара возмездия ладонью ротного по излюбленному "ученому" затылку в вагончике вновь раздался громкий и обиженный голос писца-печника.    - Ну, товарищ майор, ведь только что заделал щели... А вы меня...    Перед этим отчаянным воплем я услышал какой-то странный стук...    -А ты лбом... Да по трубе и свежему раствору...- Передразнил его Пуданов.- Вот я и говорю: не отвлекайся от работы и не встревай в служебные разговоры старших по званию... Тут тебе не тайга, а ротная канцелярия... Взамен той, которую ты, подлец и негодяй, спалил... Кстати, что там с этим населённым пунктом стало? неужели опять студенты?    - То ещё до нас сожгли... Немцы в 41-ом.- Рассеянно и задумчиво говорил я, с особой теплотой вспоминая относительно безбрежные просторы полей Рязанщины плавно переходящие в болотистые низменности с комарьём и мошкарой.- Это не то... корову на нас повесили в другом месте.    -А это ещё как?- Не отрываясь от контроля за восстановлением буржуйки, спросил ротный. -Какая такая корова?    -О-о... Да это целая история... Так сказать, военно-приключенческий детектив... Правда, с печальным концом... -После этих слов я рассмеялся уже без прежней иронии, но зато с нынешним превеликим удовольствием. - Представляешь! Почти всю Рязанскую область пешкодралом обошли и практически везде нас встречали чуть ли не с хлебом-солью... Ну, с домашним молоком или водкой, это уж точно!..    Но... Летом на очередных учениях в этом самом Чучковском районе одна наша подгруппа прошла поздним-препоздним вечером через полуразвалившийся колхоз с названием "Сорок лет без урожая". А местные жители там - ну, такие ушлые пройдохи... Своего счастливого шанса никогда не упустят... Уже утром нас всех срочно по радиосвязи собрали в пункте сбора, где руководитель учений полковник Некрасов    Нервно докурил свою последнюю сигарету из пачки... И задушевным голосом нас спрашивает: "Ребята! Ну, зачем же вы её убили?" А мы же ничего ещё не знаем! Подумали, что на нас хотят чей-то труп повесить...    -Мокруху пришить! - рассмеялся Иваныч. -Столетней давности...    Я тоже посмеялся, но так... чуть-чуть... Больше из вежливости... Начальство же всё-таки...    -Мы молчим, как брянские партизаны... А преподаватель стал по-новой допытываться... Мы не выдержали и решили уточнить: "Кого хоть убили-то Старушку мхом заросшую или девку симпатичную?" А Некрасов своё гнёт: "кто же из вас пристрелил одну-единственную колхозную корову?.." Тут-то дело и прояснилось!.. Оказывается, ещё ночью эти оголодавшие селяне дозвонились до дежурного по нашему воздушно-десантному училищу и нагло заявили ему, что через их "зажиточную" деревню прошло три курсанта-десантника, которые мимоходом... То есть походя... Самым безжалостным способом лишили жизни их знаменитую красавицу-бурёнку!.. Остававшуюся последней отрадой и надеждой на будущее благополучие местных крестьян. А это же голодный девяносто второй год... И, по их словам, эти трое озверевших десантников в течении пяти-десяти минут освежевали всю тушу и забрали её с собой целиком, оставив несчастным жителям только рога, шкуру и копыта.    -Что это за корова такая? - недовольным тоном проворчал Пуданов. -Заморыш какой-то...    -Курсанты тоже кушать хотят, -ехидно вставил наш писарчук. -Так что не только солдаты...    -Молчал бы уж... Тоже мне "солдат" нашёлся! -поддел его ротный, причём не только своим словом, а ещё и носком своего ботинка. -Вы-то здесь собак бродячих на шашлык пускаете, а там хоть мясо...    -Да в том-то и дело, что не так обидно было, если бы эту коровёнку сожрали наши пацаны, -возмутился я. -Во-первых, три человека не могут утащить всю тушу. Во-вторых, местный доморощенный эксперт по баллистике сразу же определил в коровьей шкуре три входных пулевых отверстия калибром девять миллиметров, но к утру от бурёнкиной кожи ничего не осталось... Якобы, её растащили местные собаки. В-третьих, выстрелы были бесшумные, а единственный винторез находился в тридцати километрах левее. Короче, бред какой-то! Сами же её сожрали и на нас свалили. Но наши преподаватели по ТСП очень не хотели того, чтобы это дело дошло до начальника училища. Служебное расследование, кто где был, выговоры и так далее... Поэтому нашим двум взводам пришлось с получки скинуться и заплатить председателю колхоза всю стоимость этой Рыжухи.    -Вот гады... , -отвлечённо сказал Александр Иванович, бросая в пустую печку бумагу и заострённые щепки.    Вот тут-то меня и осенило.    -Оу, иес! Вспомнил! Это же деревня Гадюкино...Так в Чучковской бригаде спецназа называли близлежащее "вражье логово", которое располагалось в километре от них. Когда мы, курсанты, приежали к ним на стажировку или учения, то нас специально предупреждали, чтобы мы ни по какому поводу не заходили и не заезжали в эту деревню... Оказывается, местные "гадюкинцы" с лютой "нелюбовью" относятся к спецназовцам. Ведь молодые солдаты обчищают их сады и огороды, а дембеля портят их девок и невест. Каждая дискотека оканчивается серьёзной дракой, после которой наши ухажёры запрашивают по рации подкрепление из бригады. Понятное дело, что духи и фазаны не дадут в обиду своих дедушек, и по всей деревне Гадюкино начинается страшный мордобой, в который сразу же влезают гадюкинские папаши и дядьки. Всё заканчивается, когда из райцентра Чучково приезжает милиция, а из воинской части прибегают дежурные офицеры...    -Да, весёлая там житуха, -говорит Александр Иванович, наблюдая за пожирающим бумагу и дерево разгоревшимся пламенем. -Ничего не скажешь...    -А ты думал! Уже на въезде в деревню Гадюкино всегда лежат длинные доски с вбитыми кверху гвоздями. Это они так дорогу перегораживают, чтобы военные машины к ним не заезжали.    -Представляешь, какая получилась ирония судьбы! Житель этой деревни попал служить именно в бригаду спецназа -... и именно к тебе! -засмеялся ротный.-Припомнишь старое этому "гадюкинцу"?..    Но я был настроен вполне миролюбиво и не мстительно.    -Да мне-то что! Я же на дискотеки туда не ходил... А фамилия у него... Иж ты, Королёв! Это вам не хухры-мухры.    -И не ширли-мырли, -продолжил майор Пуданов, оборачиваясь    на скрип открываемой двери. -Кто там ещё?    Это пришли дежурные по роте: старый, чтобы доложить о сдаче    дежурства, а новый - о приёме.    Я не вмешивался в их служебные дела и только после того, как ротный отпустил их восвояси, обратился к своему командиру отделения.    -Слушай, Бычков! Почему тебя все зовут Виталиком, а в ШДК и в военном билете у тебя написано Виктор? То есть если говорить коротко - то Витя...    -Нет, товарищ старший лейтенант, -улыбнулся сержант. -Здесь мне    больше нравится имя Виталик... А дома я буду снова Виктором.    -Ну, как знаешь... -хмыкнул я и направился к выходу. -Товарищ майор, разрешите убыть для проверки оружия группы? Оно как раз всё в наличии должно быть. В караул бойцы взяли другие автоматы.    В ружпарке Бычков показал мне все автоматы, гранатомёты и снайперские винтовки, состоящие на вооружении моих подчинённых. Не спеша мы выложили их на пол и затем одно за другим, сверяя каждый ствол со списком, стали укладывать обратно в пирамиду. В отношении сохранности оружия, прицелов и прочих дополнительных и запасных частей всё в общем-то было нормально, если не считать отсутствия резиновых наглазников на обычных оптических прицелах снайперских винтовок. Вместо них использовались наглазники от прицела к станковому гранатомету, что значительно сокращало расстояние от глаза до линзы.    -Я с собой привёз штук шесть наглазников. Чуть позже выдам и на твои снайперки. Смотри, чтобы они не потерялись.    Командир отделения послушал меня и выдвинул рациональное предложение:    -Товарищ старший лейтенант, вы их лучше выдайте молодым, когда они приедут... А этим дембелям на всё уже начхать.    -Понял тебя, -сказал я, рассматривая элементы питания к ночным прицелам и биноклям. -Аккумуляторы вразброс валяются в коробке и замыкают друг дружку на корпус. Надо их ровненько выложить.    -Это те, что от пожара остались, -пояснил Бычков, наводя среди них порядок. -Очень много батареек сгорело.    Затем мы вышли во дворик, где я подождал, пока сержант не закроет ружпарк.    -Ну, что, Виталик! Вводи меня в здешнюю обстановку - рассказывай, как вы тут живёте, -предложил ему я. -Только по честному и без прикрас. Нам ведь теперь вдвоём предстоит работать.    -Ну, вы же сами видите, товарищ старший лейтенант, что всем в роте на всё наплевать... -деликатно кашлянув, осторожно произнёс мой командир отделения.    -Слушай... Я тебе сейчас не предлагаю стучать на кого-то. -объяснил ему я свою просьбу. -Просто мне нужно знать общие настроения среди личного состава... Без каких-либо конкретных фамилий... Ты же меня уже знаешь, я сам такого не люблю... Ты уж говори открыто и без прикрас...    Контрактник Бычков, сначала немного смущавшийся от непривычной беседы и подбиравший дипломатические выражения, после моих слов говорить как есть стал более откровенным.    -Дембеля сейчас ждут только увольнения и вообще ничего не хотят делать. Водку жрут почти каждый день, травку иногда покуривают, некоторые уже колются. На офицеров забивают откровенный болт.    -А что же сами господа начальники? -уточнил я.    -А ничего. Старый командир роты Абрамов летом в академию готовился, а новый ротный тоже на стакан часто падает. Вжиков постоянно где-то пропадает. Цветков - на охране Доки. Воропаев только недавно пришёл. Вот Кириченко что-то старался сделать в группе, но он всё больше упирал на совесть и сознательность... А на наших дембелей это совсем не действует. Сами же понимаете...    Я лишь молча вздохнул, вспомнив по-человечески добрый характер Олега. Это конечно неплохое качество, но только не на войне... Здесь солдат нужно учить не только убивать врагов, но и выживать самому... А это достигается лишь жесточайшей дисциплиной и постоянной требовательностью командира, а порой и самой настоящей жестокостью... А жалеть бойцов следует уже в тот самый момент, когда они - здоровые и невредимые, получают из твоих рук увольнительные документы перед отъездом домой к мамке да папке... Вот тогда-то и можно огорчаться от того, что такие хорошие бойцы покидают подразделение... Они естесственно не поймут и шарахнутся в сторону, если им предложить остаться на войне на дополнительный срок... Но это уже их личное дело... Вот... Бычков же захотел...    -А контрактники? -спросил его я. -Они же вроде бы повзрослее...    -А у них есть свой круг общения, и они особой роли в роте не играют. Кто-то уже собрался увольняться, а кому-то просто на гражданке работать негде. Кто-то сюда по семейным обстоятельствам подался... Есть хорошие ребята, но они во вторую роту попросились. Там их больше всего.    Да... Это подразделение считалось самым сплочённым и лучшим в батальоне.    -А ты почему заключил контракт? -поинтересовался я, решив выяснить    всё до конца. -Почему здесь остался?    Я знал, что мой подчинённый был одного же призыва со всей массой дембелей.    -А я следующим летом собрался поступать в высшее учебное заведение... Хочу погоны носить!.. -прозвучал не очень-то и решительный ответ сержанта. -Только вы не говорите никому об этом. Хорошо? А то... Контрактнику же легче будет экзамены сдавать...    Такая сдержанная постановка столь ответственного вопроса мне показалась очень даже любопытной...    -Хорошо! Не скажу! И в какое же заведение ты собрался поступать? - с интересом спросил я. -А то их много! Вевешные, милицейские, таможенные и так далее...    Может быть из-за моей слабой улыбки... Но теперь объяснение звучало более смелее...    -В военное училище, конечно!.. А куда же ещё, чтобы стать настоящим офицером? -гордясь своим выбором, твёрдо сказал Бычков. -Только куда конкретно я ещё не решил.    -Молодец! Одобряю! - обрадовался я и даже похлопал его по плечу.    Это моё искреннее удивление и последовавшая затем радостная реакция были вызваны не столько тем, что я сам когда-то отслужил два года солдатом, потом окончил военное училище и стал кадровым офицером, а тем что сержант тоже выбрал столь трудный, но достойный путь. Его я знал с марта месяца и он зарекомендовал себя в основном с положительной стороны. С кем конечно не бывает огрехов!.. Но то были небольшие оплошности и залёты, искупленные достойно и в полной мере...    На этой неожиданно-приятной ноте наш разговор был почти окончен, и я уже направился к вагончику-канцелярии, когда меня вновь окликнул Бычков. Мы опять подошли друг к другу.    -Товарищ старший лейтенант! Я просто хотел предупредить... наши дембеля - люди очень наглые и бывалые, поэтому всем в роте заправляют именно они... Если деды о чём-то сговорятся между собой, то даже контрактники пойдут у них на поводу. Словом все. Я просто знаю ваши методы работы...    Как по смыслу его слов, так и по тону я сразу же почувствовал то, что Бычков чего-то недоговаривает...    -А что такое? -слегка призадумался я. -Что-то случилось уже?    Такая ситуация, когда несколько старослужащих распространили своё влияние сперва на остальных дембелей, а затем на контрактников и прочих бойцов, после чего эти негласные авторитеты стали диктовать свою волю, то есть свою власть всему подразделению... Такая ситуация являлась очень типичной скорее для тюремной жизни, но не для армейской...    -Да просто один раз командир роты пытался их застроить перед палатками и подал команду "К бою"... А они как стояли, так и остались стоять в строю. Тогда он ещё раз повторил команду "К бою!" и уже сам лёг в грязь, и изготовился к стрельбе..., а они только смеялись и издевались...    -Да не может этого быть! -я был поражён таким событием. -Это    Пуданов что ли ?    -Ну, да... -Подтвердил сержант. - Правда ротный был пьяный... молча встал, отряхнулся и пошёл спать. а дембеля потом ещё больше обнаглели. И дисциплина...    -... пошла в далекое пешее путешествие в поисках детородного органа... -Закончил я мысль контрактника, а затем протянул ему для рукопожатия свою ладонь. - Ну, спасибо, Виталик. Ты же меня знаешь? Я подавать примеры в такой ситуации не люблю. Но всё равно - спасибо! А командир роты тогда решил продемонстрировать старый армейский пример: "Делай, как я!"... Но видимо не в том месте и не с теми подчинёнными...    Такой инцидент свидетельствовал лишь об одном: командование роты осуществляет свои функции по руководству личным составом только лишь формально и на бумаге. Реальная же власть принадлежит опухшим дембелькам... А это было очень плохо... Если не сказать хуже... Но пушистые зверьки Заполярья тут были совсем ни при чём и обижать их не стоило... А ещё выходило, что за порядок в роте больше всех переживает обычный командир отделения... Слава Богу из моей группы...    -Молодец, Виталик... - Ещё раз произнёс я. -И ещё одно спасибо...    -Да не за что. Просто я хотел сказать, что все они - люди тёртые и прожжённые.    -Ну, это мы ещё посмотрим! -пошутил я, открывая дверь в страшно задымлённое помещение, то есть нашего вагончика.    -Ой-ё-о-о!    Это в печке очень даже хорошо горели дрова, но густой чёрный дым совершенно не хотел улетать в трубу, а посему нещадно валил из всех щелей. Я сразу же присел на корточки, потому что внизу было довольно-таки неплохо и почти нормально. Видимость достаточная... Да и дышать было чем...    Рядом на корточках сидели двое...    -Корнюхин, тебе только КГБшником работать! -ротный откашлялся и наконец-то смог говорить.    -Ну, спасибо, товарищ майор,- заулыбался чумазый писарь. Я может после армии...    -КГБ - это значит кочегаром городской бани!    Мои слова вернули воспарившего к небу писарчука обратно на грешную землю и он без лишних слов продолжил возиться с печкой. Не выдержав такого издевательства над собой, я выскочил на улицу и попробовал менять угол наклона печной трубы, чтобы ветер не задувал дым обратно.    Но наши усилия были тщетны, и через пятнадцать минут мучений командир роты и я отправились ночевать в офицерскую палатку третьей роты.    Родная первая рота ещё не была готова для проживания своего командного состава... Увы, нам... Увы...       ГЛАВА 2. Начало боевых будней.    Здесь на войне как на войне    Познать здесь можно всё втройне    И кровью собственной умыться    Как наяву, так и во сне    А.М.    Утро началось как обычно: с тяжёлого подъёма, скудноватого завтрака и непременного развода... Подразделения выстроились на асфальтовой дороге, ротные подошли к комбату...    Как вдруг...    -Доку Завгаева вместе с нашей охраной подорвали! Бронегруппа срочно на выезд!    Хоть мы и находимся в постоянной боевой готовности, но, тем не менее, это известие прозвучало как-то особенно тревожно...    -Бронегруппа - на выезд! - скомандовал комбат. - Выезд через пять минут!    Как в повседневной его деятельности, так и во время всех передвижений по территории республики главу нынешнего Чеченского правительства Доку Завгаева постоянно сопровождали несколько офицеров нашего батальона, которые днём и ночью работали в качестве личных телохранителей. За новенькими рулями чёрных "Волг" правительственного кортежа сидели наши же солдаты-водители. Кроме них, вооружённое прикрытие на случай внезапного нападения осуществляла ещё и целая разведгруппа на двух БТРах из состава третьей роты.    И вот!.. Произошло нападение. Естественно, что выручать попавших в беду товарищей бросились почти все офицеры, кто был свободен от обязанностей внутреннего наряда.    Следуя незыблемому армейскому правилу "Делай как командир", я вслед за Пудановым прибежал в наш ружпарк, вооружился там автоматом поновее, облачился в разгрузку и побежал к трём боевым машинам пехоты, которые натужно ревели своими двигателями подъезжая к КПП. На БМПешках уже восседали бойцы из состава дежурной бронегруппы и, как только броня остановилась у полосатого шлагбаума, на неё полезли все остальные офицеры, готовые своими телами прикрыть и спасти раненых друзей-товарищей.    -Вперёд!    Последним на броню заскочил комбат Сухов и наша боевая колонна тутже рванула в город. По скупым обрывкам донесения было ясно, что боевики подорвали заложенный по маршруту следования правительственного кортежа управляемый фугас. Кроме произведённого по радиосигналу взрыва непримиримые представители чеченской оппозиции могли обстрелять остановившуюся колонну из гранатометов и стрелкового оружия, чтобы окончательно добить уцелевших чиновников и спецназовцев.    Как бы то ни было, но сейчас наши товарищи нуждались в немедленной помощи и непосредственном огневом прикрытии, и ради этого святого дела три БМПшки во всю свою мощь рвали траками чеченскую землю и Грозненский асфальт, лишь бы поскорее добраться до места подрыва и с ходу вступить в бой.    Боевые машины сбросили свою бешенную скорость, да и то не намного, на милицейском блокпосту на въезде в город, когда механикам-водителям потребовалось всё их мастерство, чтобы с ювелирной точностью объехать выложенные зигзагом фундаментные блоки. После этого препятствия мы помчались дальше уже по городским кварталам, не обращая никакого внимания на попадающийся нам навстречу гражданский автотранспорт. Местные водители уже имели опыт передвижения по нынешнему Грозному и предусмотрительно сворачивали на обочину, чтобы уступить путь боевой технике.    Пока мы на огромной скорости мчались по городским улицам, комбат по радиостанции связался с командиром группы из боевого охранения Доки Завгаева и выяснил, что глава республики не пострадал, он после подрыва пересел из повреждённой "Волги" в другую машину и уже прибыл в Дом Правительства... Но Сухова больше всего интересовал вопрос о жизнях наших солдат и офицеров... Об этом пока ничего не было известно. Во всяком случае, командир группы доложил, что на его БТРе все бойцы целы и невредимы, а насчёт остальных, то есть ехавших в легковых автомобилях личных телохранителях и водителях, у него никакой информации пока нет. В данную минуту он только что подъехал к Правительственному комплексу и ждёт прибытия второго бронетранспортёра сопровождения. На этом сеанс радиосвязи был окончен.    Покушение на жизнь главы Чеченского Правительства произошло прямо на одной из улиц города Грозного... Когда мы подъехали к месту подрыва, там уже оказалось немало зевак из числа гражданского населения, к которым постепенно прибавлялось достаточное количество любопытных из милиции, прокуратуры, комендатуры, скорой помощи... Как и положено, наши люди в штатском незаметно шастали среди толпы местных чеченцев... В воздухе с рёвом пронеслась пара истребителей, а боевые вертолеты вообще летали здесь по кругу, отпугивая подкрадывающихся боевиков выстреливаемыми вправо-влево дымовыми шашками... Несколько человек в ВэВэшном камуфляже и таких же касках лезли куда-то вверх с СВДшками чуть ли не наперевес... Вот-вот должны были на своих боевых машинах подъехать за медалями да орденами немногословные сотрудники МЧС и отчаянно смелые пожарники, деловитые дорожники и решительные электрики, отважные до ужаса газовики и пронырливые водопроводчики. Не хватало только мужественных бойцов Грозненской санэпидемстанции и сводного отряда патрульных катеров морских пограничников с Новороссийской военно-морской базы. Но реки-то уже кое-где позамерзали... А потому вместо катеров сюда уже мчались по подземным трубам да коллекторам боевые пловцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в свои торпедоносители...    Из всех окон близлежащих пятиэтажек уже вовсю пялились любопытствующие... Из телерепортёров и газетчиков пока что не было никого... Но свято место пустым не останется никогда... И за своей насущной корочкой хлеба журналисты слетятся как...( прим. Автора: что мухи, что вороньё, что стервятники... Всё неблагозвучно!.. Выбирайте сами!..)    Предвидя такое Вавилонское столпотворение вокруг дымящейся, но уже безвредной воронки, комбат Сухов посчитал нашу миссию выполненной и отдал приказ возвращаться обратно в Ханкалу.    Первая БМП уже почти развернулась, когда впереди послышался лязг железа и громкие крики. Выяснилось, что при развороте боевая машина пехоты задела своим бронированным корпусом передний левый угол какого-то УАЗика-таблетку. Из деформированной спереди кабины на наших глазах резво выскочил шофёр-чеченец и, сильно прихрамывая на левую ногу, бросился в сторону. Пример был заразительным и часть зевак тоже рванула за ним следом...    Но механики со второй и третьей брони оказались более точными и зелёный автофургон с красным крестом больше не пострадал. Не обращая внимания на чьи-то крики, наша колонна помчалась домой... Но, как оказалось, вслед за нами понеслась погоня... А мы её поначалу даже и не заметили...    На обратном пути в Ханкалу наши боевые машины пехоты оказались в густом попутном потоке гражданского автотранспорта, но головная броня тут же выехала на встречную полосу и помчалась вперёд. Мы последовали за ней и уже миновали поворот направо на площадь Минутку, как вдруг заметили, что нас стал нагонять и постепенно обходить какой-то лихач на ярко-красном "Москвиче". Лично я подумал, что это некий хитрый джигит пристроился вслед за нами, чтобы под шумок проскочить возникшие на дорогах пробки. Но не тут-то было... Вот он обошел и первую БМП, оторвался от нее метров на двадцать и круто развернувшись замер поперёк дороги.    Таким образом путь оказался перегороженным... Дальнейшее происходило очень стремительно... Буквально за секунды... С головной БееМПешки моментально ударила короткая автоматная очередь. Трассирующие пули прошли поверх преградившего нам путь "москвичонка", но отчаянный водитель уже сообразил весьма правильно и грамотно, что вторая очередь будет уже лично по нему... Да и боевая машина не думала снижать скорость или же объехать столь неожиданное препятствие... Поэтому смельчак мгновенно дал полный газ, устремляя свой автомобиль на обочину... и уже там храбрец тоже не растерялся - он предусмотрительно залёг на соседнее переднее сиденье. После чего быстро закрыл голову обеими руками и тутже замер...    Но стрелять по нему никто и не собирался... А на его суматошные попытки спасти свою драгоценную жизнь мы смотрели сбоку и свысока... В этот момент мы как раз проезжали мимо...    -А какой он был смелый! -    После этого возгласа послышался и громкий смех...    -Кто-то из местных начальничков решил затормозить нашу колонну!.. Для полного разбора дорожно-транспортного происшествия,-рассмеялся кто-то из офицеров, показывая пальцем на лежавшего ничком борца за автодорожную правду.    -В следующий раз будет поосмотрительнее,- пошутил в ответ Пуданов.- Тоже мне ГАИшник выискался... Хоть бы машину нашёл поприличнее... Даже стыдно врезаться в неё... А голову-то как спрятал!..    -Да они вообще уже оборзели, -сказал кто-то из контрактников второй роты. -В январе мы бы просто через него переехали... А сейчас ещё и предупредительную очередь нужно давать!    -Жизнь возвращается в мирное русло. Теперь даже автобусы на городские маршруты вышли... Война окончилась... -прокричали ему сзади.    Наша колонна ехала уже по одноэтажному предместью Грозного. В разгар дня улица была заполнена потоком легковых автомобилей, из которых выглядывали хмурые и равнодушные лица мужчин и женщин, любопытные детские мордашки и откровенно недружелюбные личины рано повзрослевших подростков и парней. Изредка встречались небольшие группы одетых во всё чёрное чеченок, устало идущих по дорожной обочине с тяжело загруженными тележками и баулами. Пропуская наши бронемашины, путницы останавливались, провожали нас долгими равнодушными взглядами, а затем вновь отправлялись дальше.    К полудню стало известно, что при взрыве фугаса получил тяжёлое ранение один из наших бойцов, который находился за рулём головной "Волги". Взрывное устройство было заложено на левой стороне дороги и поэтому сильнее всех пострадал именно водитель. Сидящему справа от него лейтенанту в этот день повезло больше и его не задел ни один осколок, а посеченное мелкой стеклянной крошкой лицо в рассчёт не бралось. Если бы взрыв произошел на секунду позже, когда движущийся первым автомобиль поравнялся с местом закладки, то последствия оказались бы гораздо печальнее.    Но, слава Богу, взрывчатка сработала в тот самый момент, когда бронетранспортер уже миновал опасную зону, а идущая следом "Волга" не доехала до неё каких-то три-четыре метра.    В час дня в батальон вернулся начальник нашей медсанчасти, который отвёз в госпиталь какие-то документы, оформленные на раненого солдата, и заодно проведал его, если это можно так назвать. Сопровождавший батальонного доктора армянский прапорщик с соответствующей фамилией Мурадян, ну, никак не мог не захватить с собой видеокамеру, чтобы не запечатлеть трогательные минуты встречи и одновременно прощания тяжелораненого бойца со своим уже бывшим начальством.    Только что отснятую видеокассету принесли в командирскую палатку роты минирования, чтобы тутже посмотреть её всю... На экране телевизора была видна забинтованная по самые брови голова с закрытыми глазами и пластиковой трубкой, торчащей из уголка рта. Дыхания почти не чувствовалось и он не подавал никаких признаков жизни.    В маленькой палатке минёров сидело и стояло около полутора десятка офицеров и прапорщиков. Мы напряжённо всматривались в эти кадры, искренне сочувствуя и переживая за пострадавшего.    -Сейчас камера ниже пойдёт, а там... вся грудь бинтами перевязана, -комментировал происходящее сидящий рядом видеооператор. -А это он на каталке лежит.    Действительно... Видеоизображение на экране начало смещаться... Теперь уже была видна вся фигура солдата, вытянувшаяся на высокой каталке. Не только голова, но и шея, плечи, руки и грудь были обмотаны белыми повязками, сквозь которые темнели редкие пятна крови.    -Дима! -послышалось из телевизора. Саклаков! Дима! Ты меня слышишь?    Не отрываясь от камеры прапорщик настойчиво звал раненого, но тот никак не отзывался на своё имя и фамилию. Создавалось такое впечатление, что на длинной железной тележке находится бесчувственный манекен, зачем-то перевязанный белыми повязками и запачканный красной краской...    А армянский прапорщик был человеком упрямым и продолжал обращаться к бойцу всё громче и громче:    -Дима! Саклаков! Ты меня слышишь? Дима!.. Саклаков!.. Ты меня слышишь? Дима! Если меня слышишь - поморгай ресницами...    Кто-то из телезрителей не выдержал:    -Ну ты и докопался до раненого. Ему же покой нужен.    Но сидевший рядом с говорившим прапорщик-армянин был очень невозмутим и ещё более красноречив:    -Да он в сознании был, только говорить не мог. Видите, трубка изо рта торчит? А сейчас он поморгает... Вот... Смотрите! уже моргает.    Действительно, на экране раненый буквально на секунду приподнял веки и тут же их опустил. Было видно, что эти небольшие движения дались ему с большим трудом. Поэтому среди нас послышалось несколько вздохов.    Однако... На телевизионной картинке оператор сразу воодушевился от такого контакта:    -Дима! У тебя всё нормально? Если всё нормально поморгай мне два раза. Слышишь, Дима?!    От услышенного Пуданов даже фыркнул:    -Ну, ты и нашёл что спросить у раненого!    -Надо же его чем-то подбодрить, -Всё также невозмутимо сказал прапорщик Мурадян, но затем тяжело вздохнул. -Всё!.. больше он моргать мне не будет. Съёмка окончена.    Сидевший в первых рядах широкоплечий и краснолицый капитан перекрестил застывшее видеоизображение с очертаниями белой фигуры тяжелораненого и громко вздохнул... Остальные командиры и прапорщики стали молча покидать палатку минеров.    Мы с Пудановым возратились в нашу роту, где он стал заниматься своими делами, а я отправился в ружпарк сверять по номерам оружие, средства связи и наблюдения. Вчера мы имели на руках один список с номерами оружия, а сегодня ротный выдал мне более точную информацию, которая также нуждалась в дополнительном уточнении. При помощи Бычкова эта процедура прошла быстро и успешно. Все номера автоматов, снайперских винтовок, двух пулемётов и гранатометов совпадали. Не было путаницы и с радиостанциями, прицелами и биноклями.    Во второй половине дня я пошёл на склад РАВ ( ракетно-артиллерийского вооружения), чтобы сдать автомат покойного Олега Кириченко и получить свой родной Винторез, с которым я начинал эту кампанию в январе месяце. Как мне сказали, после моего убытия в отпуск в апреле этой непривычно-пятнистой снайперской винтовкой никто не пользовался, что меня сейчас очень даже радовало.    -Винтовку, машину, жену - не отдам никому, -пошутил я, когда начальник службы РАВ открывал свой склад.    -Ну-ну, -в тон ответил мне он, отлично зная, что с женой я развёлся, а машину уже продал. - Вон она стоит.    Да я и сам уже видел свою снайперку среди выстроившихся в ряд нескольких Винторезов и прочих стволов. Ведь мою красавицу невозможно было не узнать по жёлто-зелёным пятнам, которые камуфляжными разводами покрывали тёмно-коричневый приклад, чёрный ствол и частично ствольную коробку. Взяв винтовку в руки, я не удержался: передёрнул затвор, вскинул снайперку в направлении широкого дверного проёма, поймал на мушку цель и плавно нажал на курок. Щелчок получился чёткий, а ход курка был по-прежнему плавный...    -Класс! -удовлетворенно хмыкнул я. -Тут где-то ещё мой ящик был с магазинами.    -Да вон там он стоит, -буркнул хозяин склада. -Его один раз вскрывали... для проверки. Давай расписывайся в ведомости, а то мне пора уже.    Я расписался в ведомости за получении своей винтовки, сдал автомат покойного Олега и на этом мой визит на склад РАВ можно было считать оконченным. Сопровождавший меня дневальный подхватил деревянный ящик и потащил его в роту.    Уже в канцелярии я проверил содержимое своего деревянного ящика и негромко выругался. Машинка Ракова для быстрого заряжания пулемётных лент была в наличии. Сохранились и автоматные магазины под патроны калибра 5,45 мм и 7,62 мм. Но среди трофейных АКМовских магазинов я не нашёл самого ценного.    -Вот суки! Спи_дили единственный магазин от РПК... на сорок патронов!    Этот отличный трофей раздобыл капитан Батолин в феврале месяце во время нашего второй "командировки" в Грозный. Ещё летом этот удлинённый и более вместимый магазин был в моём заколоченном ящике, а вот теперь его в нём не оказалось.    -На сорок пять может, -хотел поправить меня ротный.    Но я отрицательно замотал головой и сразу же возразил:    -Да нет! Ведь это калибр семь шестьдесят два. Тут только сорок патронов влезает. Жалко такой... Надо будет поискать его среди бойцов и даже у начальников.    Майор Пуданов откинулся на стуле и, потягиваясь, развел руками сначала вверх, а затем широко в стороны.    -Тут летом была команда... сдать на склад все "улитки"... Наши и трофейные - без разницы. Мол, они очень капризные... И патроны в них заедают часто. А это опасно в бою...    -Это в мозгах у начальников что-то заедает,- почти по-доброму выругался я.- Им дай волю, так они нас вообще с одними шомполами и штык-ножами оставят...    "Улитками" мы называли округлые магазины от 7,62 мм ручных пулеметов Калашникова, в которые патроны укладывались по закрученной спирали. Всего в неё влезало семьдесят два патрона, а при определённом старании и все семьдесят три. Что делало такой магазин очень полезным в первые минуты боя, когда требовалось моментально открыть огонь, быстро оценить обстановку, без промедления сменить позицию... В такие моменты жизненно важно стрелять из автомата без задержек на замену пустого магазина.    -А если не чистить и смазывать оружие, то даже шашка будет в ножнах застревать!    Мой сарказм был вполне адекватен такому идиотскому приказу тыловых начальничков. Ведь в январе 95-го, когда "наведение конституционного порядка в отдельном субъекте Федерации" приобрело очень уж ожесточённый и кровопролитный характер, военное командование само приступило к опросу младших офицеров, чтобы те указали средства связи, снаряжение, амуницию и обмундирование, столь необходимое нашим войскам для успешного "Возвращения Чечни в российское законодательное пространство". И командиры подразделений, имеющие боевой афганский опыт, непременно заказывали в числе первых именно такие магазины.    -Если с улиткой обращаться бережно и аккуратно, то лучше неё ничего нет. У нас в Афгане на одну улитку меняли часы "Сейко Пандж" с автоподзаводом и хрустальным стеклом.    -Да что ты говоришь? -рассмеялся Пуданов.    Я понял его намёк и чисто механически посмотрел на свои "куранты":    -Вот только не надо иронизировать. Я свои купил прошлым летом. Не снял с какого-то чеха - жмурика, а именно купил... на Ростовском рынке "Гулливер".    -Да знаю, знаю я этот рынок, -отмахнулся ротный. -Мы с женой месяц назад там кожаное пальто покупали.    -Для кого? Для жены? - рассмеялся я, заранее предугадывая ответ.    -А для кого же ещё! -ответил ротный. -Для неё, для неё!.. А сейчас что ты делаешь?    -Буду делать себе супер магазин, -ответил я, проверяя ход пружины в магазине. -Аж на сто пятьдесят патронов.    -Ну-ну...    Не обращая внимания на иронические ухмылки "присутствующих", я продолжал заниматься делом. Причём, очень важным и жизненно необходимым. Перепроверив работоспособность пружин, я уже отобрал из своего ящика пять почти новых АКСовских магазинов и теперь мне следовало поочередно скрепить их между собой липкой изолентой черного цвета. Сперва я примотал друг к другу два первых магазина, затем к уже имеющейся парочке присоединился третий, потом четвёртый и наконец-то пятый. Напоследок надо было намотать несколько дополнительных слоёв скотча, прилагая максимум усилий для придания пятёрке магазинов дополнительной крепости. И вот через пять минут напряжённого труда я закончил работу и показал ротному своё творение.    -Это чудо-магазин! Достойно занесения в книгу рекордов Гиннеса! Ёмкость - сто пятьдесят патронов калибра 5,45 миллиметра.    Три автоматных магазина своей верхней частью были направлены в одну сторону, а находившиеся между ними ещё два магазина - в противоположную. Я пристегнул средний магазин к автомату и стал дёргать всю конструкцию в разные стороны, проверяя её на прочность.    -Ну, и куда ты с такой бандурой? -поинтересовался ротный.    -Товарищ майор, вы мне за это изобретение должны объявить благодарность, предоставить внеочередной отпуск на Родину и досрочно присвоить звание капитана, -с высоким военным пафосом произнёс я, после чего отсоединил модернизированный магазин и отложил автомат.-А вы тут "бандура"! Где у вас патроны?    Командир роты показал мне на дальний угол вагончика...    Из открытого цинка я достал пять патронных пачек и стал деловито снаряжать магазины.    -Вертолётчики и менты делают спаренные магазины. В пехоте я как-то видел тройной экземпляр. А у меня будет пять. Это магазин для встречного боя или попадания в духовскую засаду. При следовании на БэТэРе, его тяжесть почти не заметна. Зато при внезапном обстреле я могу не экономить боеприпасы в первые минуты боя и вести массированный ответный огонь. Длинными-предлинными очередями! И поливать духов так, чтоб они не могли поднять головы!.. Чтобы мои бойцы за это время успели спешиться и занять огневые позиции! Чтобы мои солдаты прикрыли потом и меня! Я же...    Тут моя природная скромность вовремя спохватилась и не в меру разболтавшийся язык не стал углубляться в ночные дебри одной февральской перестрелки. Когда из-за тёмного вала на нас вылетело огромное количество стремительных "шаров"... Просвистевших над моей еле успевшей пригнуться разведгруппой... Да на только-только тронувшемся в путь БТРе...    "Слава Богу!.. Нам тогда повезло очень крупно! -подумалось мне. -А ведь моя ответная стрельба бесшумными патронами... Она закончилась очень уж быстро! Хотя стрелял я почти прицельно, то есть по лазерному пятнышку целеуказателя-Квакера!.. Но эти десять винторезовских патронов вылетели секунды за две или три!.. Как мне тогда показалось... И всё!.. Магазин стал пуст! Так что... Мы теперь народ учёный! И пять АКСовских магазинов мне ничуть не помешают! "    Что тут ни говори, ни думай... Но летящие прямо в меня вражеские трассера... Они врезались в мою память очень уж сильно!.. И повторения я не хотел... А поскольку Госпожа Удача иногда имеет обыкновение поворачиваться, скажем так, в другую сторону... Поэтому я быстро набивал патронами очередной магазин... И, честно говоря, сейчас мне было совершенно плевать на то, что потом будут болтать другие.    Однако надо мной пока что не подсмеивались... А совсем наоборот! То есть мудрого командира моей славной роты заинтересовали вполне такие дельные моменты.    -Ну, вот расстреляешь ты первый магазин... А другие в землю упрутся и в них грязи понабьётся! вот тебе и задержка при стрельбе!    Но товарищ бывший капитан тире свежеиспечённый майор Пуданов ещё, видимо, не знал того, как быстро я умею стрелять... Да ещё и с такой тактико-технической характеристикой АКС-74 как скорострельность в одну тысячу выстрелов за одну астрономическую минуту! Когда тридцать патронов способны вылететь из канала ствола секунды за две или три.    -Да не! - возразил я. -Вот Растрелял первый средний магазин одной или двумя очередями!.. Секунды за три-четыре... Веером туда и точно также обратно!.. Чтобы духи уткнулись носами в землю!.. А потом не переворачивая эту бандуру, присоединил левый... И теперь я буду стрелять помедленнее и поточнее!.. Секунд так шесть или пять!.. Нечего их баловать!.. Чего ты смеёшься?! Я тут тебе дело рассказываю!.. А когда кончится второй магазин, то я пристегну и третий, правый. Ещё восемь-десять секунд у нас в запасе!.. Бойцы уже залегли и может даже постреливать начали!.. Мелочь, а всё ж приятно!.. Мне - передышка!.. Можно менять диспозицию!.. А уж потом я разверну этот супер магазин и неспеша достреляю четвёртый и пятый... Каждый секунд по десять... Но уже на земле и из-за укрытия! Так что грязь мне будет не страшна!    Объясняя подробнейшим образом предназначение своего страшно полезного новшества , я быстро забил тридцать патронов в очередной магазин и приступил ко следующему.    -Ну, а потом куда ты его денешь? -насмешливо спросил Александр Иванович. -По новой снаряжать будешь?    -Пусть это вас не огорчает, но я его просто выброшу, чтобы не мешался. Достреляю окончательно, отстегну и перекачусь в другое укрытие!.. А там... -разорвав следующую пачку, я достал горсть патронов. -А дальше я буду вынимать магазины из своего нагрудника.    Мой командир неодобрительно так хмыкнул:    -И что, он так и останется лежать? Твой чудо-магазин?    Все ротные в мире одинаково бережливы и рачительны. Я ещё раз убедился в этом и потому демонстративно вздохнул.    -Во-первых, эти магазины уже давным давно списаны и нигде не числятся. А может это трофеи, я не помню?!.. Если они пропадут, то не велика потеря. Во-вторых, будем живы, то вернёмся и заберём. Ну а в-третьих, они нам и даром будут не нужны, если случится что-то страшное... И, как говорят, непоправимое! Тьфу-тьфу-тьфу, не дай то Бог!    Товарищ майор Пуданов тоже поплевал через левое плечо и спросил вновь:    -А в пешем порядке что ты с ними будешь делать?    Я зарядил пятый магазин последним патроном, после чего опять взял автомат.    -Ну, точно я пока ещё не знаю. Всё таки надо будет потренироваться на тактико-специальной подготовке и стрельбище. Тогда всё будет и ясно, и понятно. Но думаю, что при внезапном столкновении с противником, да ещё и на броне,то этот "пятерик" будет очень даже полезен.    -А винторез тогда зачем ты получал? -не унимался ротный.    Я его понял. Ведь незакрепленное за кем-то оружие очень быстро становится бесхозным и заброшенным. Чтобы в лишний раз не чистить свой родной ствол, именно такой "ничейный" автомат предпочтёт взять с собой в караул ленивый дембель. Без надлежащего контроля бесхозный АКМ или АКС очень быстро превратится в кусок ржавого и ненужного железа. Поэтому командиры подразделений при первой же возможности старались побыстрее почистить, смазать и сдать на склад оставшийся без хозяина автомат. По этой же причине ротные командиры не очень то любили взваливать на себя ответственность за какое-то дополнительное вооружение.    Уже зная о данном обстоятельстве, я отлично понимал наводящие вопросы ротного, но война диктовала свои порядки...    -А у меня будет два вида оружия: бесшумный винторез и ночной АКС. В зависимости от поставленной задачи я буду брать или винтовку или автомат. При сопровождении колонн или выдвижении куда-нибудь на броне, то тогда лучше иметь АКС вот с таким магазином. А если выбрасывают на вертушках или пешком нужно будет шлёпать, то тогда Винторез.    Командир роты меня тоже понял и всё же задал самый насущный вопрос:    -А записывать его на кого будешь?    Но я не собирался вешать свой боевой ствол на какого-то солдатика, лежащего в госпитале или находящегося в СОЧах. Поэтому я честно предложил записать на себя и автомат и снайперскую винтовку. Наблюдая некоторое сомнение на лице командира, я постарался как можно чётче обосновать свои доводы.    -А что тут такого? Я же на себя лично беру ответственность за сохранность этого оружия. Если что случится, то с меня и будут спрашивать.    -А кроме оружия? -вздохнул Пуданов.    Я начал медленно загибать пальцы:    -Ну, две радиостанции: Арбалет и 853-я; ночные прицелы на автомат и винтовку ВСС, ну и "квакер".    На этом мои военные подсчёты благополучно закончились. Ведь на каждой руке всего-то по пять пальцев... А брать на себя лишнее... Это было явно неправильно!    - А остальные радиостанции и бинокли?- уточнил командир первой роты.- На солдат что ли записывать?    Вместо ответа я несколько раз стукнул прикладом автомата об пол, чтобы окончательно убедиться в том, что полностью снаряжённый супер-магазин не развалится сам и не вырвет среднюю часть ствольной коробки. Но всё было пока нормально. Поэтому я облегчённо вздохнул и радостно засмеялся.    -Ну, а на кого же ещё! - заявил я. -Не на себя же всё вешать! Тут один "квакер" пятьдесят миллионов потянет... Если его про_бать, то начфин посчитает с десятикратной надбавкой... Я за всю свою службу не рассчитаюсь... Вот придёт молодёжь , тогда-то закрепим за ней всё это имущество.    Тут снаружи послышался какой-то шум и через секунду - другую в вагончике собственной персоной появился живой и почти невредимый сам лейтенант Цветков, то есть начальник личной охраны Доки Завгаева, которого сегодня пытались подорвать.    -Товарищ майор! Происки врагов чеченской демократии в очередной раз провалились! - заорал он командиру роты. -Наш босс Дока цел и невредим... Его телохранители тоже... в общем-то живы и здоровы.    Невзирая на его неестественно восторженный и возбуждённый вид, появление лейтенанта Цветкова только порадовало Пуданова и меня. В свою очередь мы также не стали скрывать своих положительных эмоций и приветствовали Руслана, как вернувшегося с того света.    -Да я уж вижу, -засмеялся ротный. -Какой ты целый и невредимый! Тебя как будто бабы ногтями ободрали.    Почти каждый сантиметр лица лейтенанта покрывали многочисленные ранки, обработанные йодом. На правой скуле и лбу красовались белые крестики и полоски медицинского пластыря. Даже на ушах и шее виднелись мелкие острые порезы.    -Это меня посекло мелкой крошкой... -вновь заорал Цветков. -Я даже не заметил, как лобовое стекло разлетелось... Еле успел пригнуться... Хорошо, что глаза не задело...    От его слов мы опять рассмеялись.    -Если ты спрятался за панель, то чем же тебя угораздило?    -Это меня первая волна осколков зацепила, а основная прошла гораздо выше! -отшутился Цветков.- Вы бы на салон "Волги" посмотрели!.. Весь ободран и покорёжен... Да вы посмотрите, что от моего кожаного плаща осталось... Дыра на дыре!.. Вот... приехал за своим бушлатом, а кепка вообще улетела чёрт знает куда... Даже искать её не стали...    Главный телохранитель Завгаева сейчас был одет налегке и по гражданке. Но если его ботинки и чёрные джинсовые брюки с рубашкой выглядели вполне сносно и прилично, то от былой роскоши длинного кожаного плаща остались лишь одни воспоминания. На когда-то тёмной глянцевой поверхности как от острого скальпеля в руках пьяного хирурга-самоучки, зияли прямые тонкие разрезы. А рваные прорехи и непонятные пятна только дополняли печальную картину безнадёжно испорченной шикарной вещи.    -Ты гля!..-Руслан победным жестом просунул руку насквозь через большую щель. -Я даже не пойму!... Как это... и самое главное - чем это меня?.. Вроде бы сидел... И вдруг! На тебе! Та-ак... Где тут моё барахлишко?! Ага!    Он с трудом вытащил из-под пудановской кровати большую парашутную сумку и достал из неё зимний бушлат. Затем Руслан стал быстро вынимать из карманов бывшего плаща какие-то пропуска и бумажки, личные документы и прочую мелочь, аккуратно перекладывая свои богатства в камуфлированный бушлат.    -Да ты хоть толком расскажи, как же всё произошло, -предложил ему Пуданов. -Только потише! А то оглушил совсем!..    -Я же контуженный! - ещё громче заорал лейтенант. -Сам ничего не слышу!..    -Ну, ладно! - командир роты хоть и поморщился, но голос всё же повысил. -Ты рассказывай!.. Как всё было-то?!..    -А как обычно! -деловито ответил лейтенант, застёгивая карман бушлата. -Мы ехали, духи нас подорвали!.. Моя машина метра три не доехала до фугаса... А я как раз справа от водителя сидел и тут на левой обочине ка-а-ак уебашило!... Я только успел заметить вспышку... , а лобового стекла уже и нет... Вот моего водилу Саклакова Димку сильно поранило... Но врачи говорят, что жить будет...    Слушая Цветкова и глядя на его всё ещё кровоточащие шрамы, я молчал. Но затем, с трудом проглотив подступивший к горлу неприятный ком, я постарался откашляться и окончательно решил поговорить с Русланом наедине... Из моей памяти всё никак не исчезал тот черный ореол вокруг молодого лейтенанта, увиденный мной солнечным летним утром несколько месяцев назад...    -Командир, ну, я побежал, а то меня там БеТР ждет...    Лейтенант Цветков уже запихнул изрядно "похудевшую" сумку обратно под кровать, надел бушлат и теперь ловко сворачивал рулоном чёрный плащ.    -Жалко кожанку-то! Ещё даже месяца не проносил. Надо будет сдать его ихнему завхозу.    -Удачи тебе! -командир роты встал и хлопнул ладонью по плечу лейтенанта. -Ты только смотри там, чтобы медсёстры тебя зелёнкой не обрабатывали... , а то будешь весь камуфлированный.    Мы попрощались и крутой секьюрити исчез также быстро как и появился.    -Вот служба! - произнёс майор Пуданов совершенно независтливым тоном. -Их только-только приодели и приобули! Весь батальон сбежался, чтобы на таких шикарных красавчиков посмотреть... И вот - подрыв!    В конце прошлого месяца октября все солдаты и двое офицеров из личной охраны Главы Чеченского правительства преобразились согласно последним веяниям моды. Вместо казённого армейского обмундирования они были переодеты во всё чёрное, как это было принято носить на Западе. Крепкие итальянские ботинки, стильные джинсы и фирменные коттоновые рубашки очень пришлись по душе нашим разведчикам. В них было гораздо удобнее и престижнее выполнять нелёгкие обязанности персональных телохранителей. Вот только модные ремни не выдерживали тяжести закреплённых на них пистолетов Стечкина и запасных обойм. Поэтому пришлось вновь использовать наши родные офицерские ремни. Это обстоятельство пусть и являлось небольшим отклонением от общего стиля, зато оно в совокупности с АПСом и дополнительными магазинами прекрасно скрывалось под длинными чёрными плащами из отлично выделанной глянцевой кожи.    Разумеется, что тогда у бойцов-красавчиков сразу же возник вполне резонный вопрос... Эту новенькую одежду им придётся сдать обратно при увольнении в запас через пару месяцев или же они потом смогут забрать её с собой домой? Ведь вещи подбирались строго по их размерам... Солдаты-телохранители не получили ни отрицательного, ни положительного ответа. А многозначительные улыбки чеченских завхозов можно было трактовать по разному, поэтому надежда у наших солдат всё ещё оставалась...    Но эти разговоры о возврате "спецодежды" велись тогда, а сегодня произошло событие из разряда форс-мажорных и сейчас командир первой роты придерживался похожего мнения...    -Да я бы на месте Завгаева после такого покушения опять одел бы бойцов во всё новое, да ещё и денег отвалил бы нехило на празднование очередного своего дня Рождения... -размечтался Пуданов. -В который раз уже его подрывают!.. Сколько же можно?!    -Да купят... Куда они денутся! Личная гвардия должна быть одета всегда с иголочки... Этому Доке самому будет стыдно, если его телохранители будут в застиранных джинсах и заштопанных плащах вокруг него носиться. Завгаева тогда не то что губернаторы или московские чиновники, а сами чеченцы засмеют.    -Это уж точно, -засмеялся Александр Иванович. -Прошедшим летом, когда Завгаева опять хотели подорвать... один солдатик тогда получил тяжёлые ранения. Так ему Чеченское Правительство даже деньги на лечение выделило.    -Это неплохо. Хоть не обидно было ему здоровье потерять,- сказал я, направляясь к двери. -Пойду ка я подмою забор автопарка.    -Смотри, чтобы он на нашу территорию не рухнул, -пошутил мне вслед ротный.    В восемнадцать двадцать, когда уже совсем стемнело в батальоне случилось чрезвычайное происшествие: из третьей роты исчез солдат.    В наступивших зимних сумерках боец как в воду канул. Никто не знал, сбежал он осознанно по направлению к дому или пропал без вести где-то неподалёку, подорвавшись на минном поле, или же попросту затаился в укромном уголке, чтобы отоспаться или же был похищен местными боевиками.    Все подразделения нашей части были подняты по тревоге. Каждая рота получила своё направление для прочёсывания длинной шеренгой как нашей внутренней территории, так и близлежащих окрестностей, исключая разумеется разросшиеся вокруг общего периметра минные поля. Через каждых пять-шесть бойцов в цепи шли офицеры, освещавшие ночную темноту имевшимися у них фонарями.    Из-за наряда по части в нашей первой роте личного состава сегодня было немного и поэтому нам отвели участок местности перед палаточным лагерем и автопарком. Тут вразброс располагались склады продовольственной и вещевой служб, ракетно-артиллерийского вооружения и инженерного имущества, солдатская столовая и офицерская баня. Все эти "объекты военного соцкультбыта" находились в относительной близости к асфальтовой дороге, которая разделяла эти "объекты" и наш палаточный лагерь с автопарком. Но вот за этими складами, столовой и баней простирался пугающе непроглядный и зловеще тихий пустырь. По которому и днём-то ходить было страшновато из опасения нарваться на мину или какую-нибудь другую пакость...    -За линию обороны - не переходить! -инструктировал личный состав командир роты. -Как наткнулись на эти окопы, так там и останавливайтесь. И ждёте моей команды! Дальше, то есть за линию обороны - не переходить!.. Там начинаются минные поля! Ясно?! А теперь всем растянуться вдоль дороги цепью с интервалом в три-четыре метра!    Через несколько минут это приказание было выполнено и по бодрой команде ротного "Вперёд" мы двинулись во тьму. Фонари были только у майора Пуданова и у меня, но я берёг свои пальчиковые батарейки, чтобы они не "умерли" этим же вечером. Фонарик командира роты был "чисто военным" и толку от него тоже было мало. В общем, фонари мы включали в случаях крайней необходимости.    Прошло полчаса... Затем ещё столько же... А поиски пропавшего бойца всё ещё были безрезультатными. Хотя мы действительно старались... Кое-как продираясь через заросли сухой травы и мелкого кустарника, натыкаясь в темноте на остатки довоенных заграждений из колючей проволоки, карабкаясь почти наощупь по каким-то буграм из земли и камней, с трудом обходя по скользким краям заполненные ледяной грязью ямы, проваливаясь в малозаметные рытвины с такой же мерзкой жижей и сотрясая при этом воздух отчаянными матюками, наша рота два раза прошла отведённый нам квадрат вдоль и поперёк.    -Бл_дь, все ноги уже мокрые! Найду этого козла - лично его придушу! - уже в который раз выругался браток-контрактник, знакомый мне ещё по Буденновску.-Товарищ майор, разрешите пойти переобуться?    Ротный осветил фонариком заляпанные жидким месивом ботинки подчинённого и отпустил его на пять минут.    -Это даже не козёл, а скорее орёл!- пошутил Пуданов, объявляя короткий перекур. -Его фамилия - Орлов.    -Значит я его знаю! Ещё по бригаде. - сказал я.- Он тогда служил в нашей первой роте восьмого батальона. А потом мы с ротным Малаховым в сентябре-октябре были в командировке в Москве и этого Орлова сдуру отправили сюда, в Ханкалу. Когда ротный после приезда узнал про это, то полдня ругался. Ценный был специалист!... А его отправили в другую часть...    -И чем же он был так полезен?-спросил контрактник Соколов,обтряхивая грязь с обуви.- Я такого не знал.    Как уже было подмечено многими офицерами 8-го батальона... Почему-то почти все обладатели пернатых фамилий сразу же попадали служить в первую роту восьмого батальйона, в которой раньше командирствовал и я. Помимо вышеозначенных бойца Орлова да сержанта Соколова,при мне в ней находились командир отделения мл. с-т Удодов и мой однокашник лейтенант Сорокин. Да и заместитель комбата по ВДС майор Сорокин тоже когда-то служил в первой роте командиром группы.    Солдат Орлов был самым лучшим в батальоне, да пожалуй и во всей бригаде добытчиком вроде бы полудиких гусей и уток, которые в изобилии плескались в близлежащем пруду, находившемся в аккурат между нашей воинской частью и гражданским посёлком Мускатный. Несмотря на то, что "подневольных" птиц потом стали пасти их же хозяева, наш "военный хищник" мог незаметно подкрасться через камышовые заросли к потенциальной добыче, схватить её и так же тихо умерщвить, после чего безнаказанно возвратиться в бригаду. Когда гусиное и утиное поголовье посёлка Мускатный сократилось до катастрофического уровня, разведчик Орлов переквалифицировался на курей и петухов, которых умыкал средь бела дня прямо из курятников и подворий всё того же населённого пункта. Самое интересное заключалось в том, что наш "орёлик" при этом не пользовался никакими подручными средствами. И практически не оставлял после своего нашествия абсолютно никаких улик.    -Молодец, рядовой Орлов!- довольно улыбаясь, хвалил своего бойца командир роты, убирая очередную добычу в заранее припасённую сумку.- На дембель улетишь самым первым...    Лично я был холостяком и такие "подарки жене и семье" меня не интересовали. Зато другие начальнички нашего батальона были не прочь полакомиться результатами орлиной охоты. Так что наш боец старался не за страх, а за совесть. Причём делал он своё "доброе дело" без чьих-либо ценных указаний, боевых приказов или противозаконных принуждений. Рядовой Орлов исправно нёс свою военную службу и добросовестно "тащил" внутрение наряды с караулами. Просто он незаметненько исчезал без предупреждения и точно также возвращался. А потом, то есть утром, днём или вечером он с относительно честными глазами и абсолютно чистыми руками доставал из вещьмешка очередной трофей, который по его словам "совершенно случайно да ещё и с таким нагло-вызывающим криком блуждал в близлежащей лесополосе"...    Но в конце августа командир подразделения капитан Малахов был направлен в город-Герой Москву на курсы повышения спецназовской квалификации. Старший лейтенант Зарипов сопровождал его в этой командировке и заступиться за ротного кормильца было некому. Только-только прибывший к нам из Приднестровья и временно исполнявший обязанности командира роты капитан Баринов ничего не знал о скрытых достоинствах рядового Орлова и потому со спокойной душой записал его в список бойцов, отправляющихся для борьбы с незаконными бандформированиями Чеченской Республики.    Наверное на новом месте службы, то есть в боевых условиях разведчик Орлов просто не смог как-либо самореализоваться, вольная его душа от нахлынувшей тоски потянулась к далёкой свободе, да и увлекла "Орёлика" за собой. А может быть он был снаряжён, то есть попросту отправлен дембелями на поиски чего-то более важного и насущного...    Пока мы перекуривали и набирались сил для очередного прочёсывания местности, из солдатских разговоров стало понятно, что в своей третьей роте пропавший боец Орлов не смог постоять за себя и дать должный отпор обнаглевшим дембелям, в результате чего его потом замечали то вечно рыскающим по батальону в поисках земных благ для своих "родненьких дедушек", то постоянно работающим в наряде по роте или столовой...    -Ох, лишь бы к чехам не ушёл!- вздохнул Пуданов.    Тут командир роты дал команду закончить перекур и отправиться на новое прочёсывание. Наши солдаты попрятали свои тлеющие сигареты в рукава бушлатов, чтобы докурить их на ходу, и молча потянулись гуськом к асфальтовой дороге. Среди них были и контрактники, и дембеля, но все они когда-то являлись молодыми и зелёными "душарами" или вечно мечущимися "куканами" или же лопоухими "слонами".(ПРИМ. АВТОРА: Это в зависимости от сленговых обозначений той или иной части.)    Месяц назад в соседней воинской части вот так же ночью пропал молодой солдатик. Как выяснилось позже, он не выдержал побоев и издевательств своих старослужащих "товарищей" и поэтому предпочёл убежать куда глаза глядят. Несколько дней боец прятался в расположенном неподалёку заброшенном дачном массиве. Но потом голод погнал его на поиски пропитания и вскоре он был обнаружен и пойман... К сожалению, не нашими солдатами и офицерами...    Через неделю его ночью подбросили к ханкалинскому контрольно-пропускному пункту и утром беглец был замечен с проезжавшего по дороге бронетранспортёра. На окрики он реагировал лишь нечленораздельным мычанием и диким блуждающим взглядом... Солдат не мог ни встать, ни даже просто сесть и только лишь лежал на боку, спереди и сзади прикрывая окровавленными ладонями свою промежность. Он кричал ужасающим голосом, когда его попытались приподнять под руки. И с нечеловеческой силой сопротивлялся попыткам наших врачей и санитаров оторвать прижатые к телу руки... С большим трудом медикам удалось осмотреть его и прояснить весь кошмар произошедшего.    Весь период времени, пока самовольно оставивший свою часть молодой солдат находился у нашедших его "людей", всю эту неделю бойца постоянно насиловали, избивали и пытали... От этих издевательств и истязаний российский солдат сошёл с ума... При медицинском обследовании врачи обнаружили у него выбитые зубы, повреждённые внутренние органы и разорванную прямую кишку... Но самым страшным было то, что необратимые психические процессы в его мозгу раз и навсегда уничтожили всю его человеческую сущность...    Изувеченного рядового срочно отправили на вертолёте во Владикавказ и он сейчас находился на лечении в психиатрической больнице. Вся эта история была зачитана специальным приказом по всей базе Ханкала. На какое-то время дедовщина заглохла... Но проведённое военной прокуратурой расследование не нашло ни одного виновного , пострадавший солдатик был тихо списан на боевые потери и военная жизнь пошла своим обычным чередом. Дальнейшая судьба несчастного двадцатилетнего парня нам уже была неизвестна... И проходить теперь она должна была как вне юрисдикций Министерства Обороны с прочими госорганами, так и вне ответственности нашего флегматичного общества... То есть за глухими заборами спецлечебниц с короткими свиданиями с рано поседевшими отцом да матерью...    Но именно этот случай и вспомнился всем нам при первом же известии о пропавшем рядовом Орлове. Подгоняемые сорванными и издёрганными голосами своих командиров, уставшие и измотанные солдаты уже в который раз метр за метром обследовали все места, где мог схорониться затравленный дедами боец. Заброшенные развалины, крытые блиндажи и окопы, полусохранившиеся чердаки и незасыпанные подвалы, армейские КУНГи и пространства под ними, остатки радиолокационных станций на буграх и кусты вокруг них, склады и каптерки, автомобильная и боевая техника, туалеты и сваленные в кучу бревна, обе столовые и даже кирпичное здание штаба батальона, словом всё осматривалось, общупывалось и исследовалось с предельной внимательностью... В автопарке все автомобили, бронетранспортеры и боевые машины пехоты, которые были в состоянии развернуться носом к металлическому ограждению, включили свои фары, чтобы как можно ярче осветить все вокруг. Несколько "Уралов" пытались своим светом помочь идущим цепью бойцам. Стоящие в боевом охранении два БТРа шарили лучами галогеновых прожекторов по минному полю, стремясь обнаружить бездыханное тело... Но все было безрезультатно...    Нашли рядового Орлова почти случайно и не где-то на труднопроходимой окраине, а в бывшей штабной палатке, которая пустовала с приходом холодов. Во время поисков её несколько раз осматривали солдаты и офицеры, никого в ней не обнаруживая. Когда же поступила команда "прекратить поиски до утра" в штабную малую палатку напоследок заглянул офицер, который и осветил лучом фонаря лежащую на земле вытянутую фигуру пропавшего бойца. Он дышал, но будто бы находился в беспамятстве. На своё имя он не отзывался. Не реагировал даже на пощёчины.    -Нашёлся! - послышался громкий крик. -В штабной палатке! Живой!    Эту новость услышали все солдаты и офицеры, которые ещё не ушли с отведённых им территорий. В ночной тишине сразу же послышалось радостное и оживлённое многоголосие двух-трёх сотен человек. Стремительно разлетевшееся известие означало, что долгие поиски пропавшего солдата закончились с очень даже положительным результатом и теперь можно было не беспокоиться ни о его судьбе, ни о своём завтрашнем беспокойном времяпрепровождении.    -Слава Богу! - произнёс командир первой роты. - Так!.. Личному составу - готовиться к построению на ужин. Почистить обувь и обмундирование.    Тем временем небольшая штабная палатка очень быстро заполнилась нашими командирами и начальниками, каждый из которых давал свои советы по окончательному оживлению солдатика...    Если гдето нет кого-то    Значит кто-то гдето есть...    Это подходя к брезентовому домику, стал радостно декламировать старший летенант Тимофеев... Затем его голова просунулась между входных пологов и закончила выступление таким же бодрым тоном:    Только где же этот кто-то?    И куда он мог залезть?    Лисьей походкой старого разведчика он по флангу обошел скопление сочувствующих офицеров и в конце-то концов оказался прямо у лежащего на земле тела.    - Ах , какой суровий птиц!... Приземлился клювом ниц... - Произнёс он с ярко выраженным кавказским акцентом и тут же перешёл на родной русский.-Он - мой! как оживёт-самолично придушу "гадкого орлёнка"! два раза по самые "небалуйся" проваливался в воду, пока его искали...    Но среди присутствующих также нашлось не мало желающих "казнить" виновника всеобщего переполоха... Кто-то в шутку предложил установить очерёдность в исполнении роли палача-изверга...    -По тише! а то его прямо тут Кондратий хватит от ваших слов... Зачем тогда искали? - Сердобольно предостерёг командир второй роты.    -Ну, только этого мне ещё не хватало! - поднимаясь с колена, недовольно проворчал командир третей роты, которому непосредственно подчинялся беглец.- Надо его в санчасть отнести...    -Спокойно! я уже здесь! - перекрывая общий шум-гам, оповестил всех о своём появлении входящий в палатку начальник медицинской службы.- так ... Господа! дорогу медицине! а теперь место для доброго доктора айболита и его чемоданчика! а вот и больной... Эй,солдат! не спи- замёрзнеш!    Но Орлов всё также продолжал лежать на холодном грунте, вытянувшись в струнку. Казалось , что его руки и ноги одеревенели и никак не хотели сгибаться од усилий военного врача. Затем настала пора задействовать стетоскоп...    - Тихо ! - скомандовал медик и даже поднял левую руку...    Но в палатке и так уже все молчали. Вспыхнувшая было радость от находки постепенно уступила место тревожному ожиданию...    Прошла долгая и томительная минута. Вот военный доктор вынул стетоскоп из своих ушей и теперь старался нащупать пульс.    -Ну, что? довели орёлика до холодеющей ручки? осуждающе и строго вопрошал всё тот же старший лейтенант Тимофеев.- Куда же тушку понесём?    Ему никто не ответил... Уже и использованный мединструмент был убран в сумку за ненадобностью, а заключение врача так и не прозвучало. Тут наш доктор на последок поднял ему одно веко и посветил фонарём прямо в глаз.    -Прикидывается! Что он без сознания... Отнесите его в санчасть, там он придёт в себя,-распорядился начмед батальона со вздохом облегчения.- Отоспится до утра и завтра нам расскажет. Где он прятался и почему убежал из роты. Да не надо носилок! Просто берите его под руки. Вот так и несите. Пошли...    Двое рослых медбратьев подняли за беспомощно повисшие крылья бесчувственного "орла" и понесли его к выходу. Вслед за ними потянулись и все остальные, но каждый пошёл дальше по своим военным делам...    После скудного ужина в офицерской столовой мы направились во вторую роту, чтобы пригласить знакомых офицеров на небольшую вечеринку тире попойку по случаю возвращения моей скромной персоны в 173-й отряд спецназа.    Идти было недалеко. Вторая рота проживала неподалёку от штаба батальона, причём в самых лучших условиях по сравнению с другими боевыми подразделениями, не считая конечно же роту матобеспечения. Вторая рота первой ворвалась, то есть появилась-прокралась на некогда вражескую территорию аэродрома Ханкала. Пока 3-ий батальон спецназа выдвигался в составе колонны из Моздока в Грозный, одна разведгруппа второй роты мчалась впереди в качестве боевого головного охранения. Именно поэтому, то есть на правах первооткрывателей командование второй роты выбрало для своего проживания почти не пострадавшее от артобстрелов и авиаударов кирпичное здание то ли лётного общежития, то ли аэродромно-учебных классов. В пустые оконные проемы с уцелевшими рамами были вставлены новые стёкла, и доблестное войско капитана Лимонова зажило самой благоустроенной и комфортной жизнью, что резко выделяло их из общего фона закопченного палаточного царства, в котором обитали остальные боевые подразделения, состоящие из первой, третьей и минно-сапёрной рот.    -Дневальный по роте рядовой Минулин! -представился боец в каске и бронежилете, с автоматом на груди, решительно перегородив нам вход в помещение. -Разрешите узнать цель вашего прибытия?    Хотя этот солдат из внутреннего наряда и являлся представителем молодых да зелёных слоёв батальонного общества, однако его проинструктировали весьма грамотно и толково. Свои обязанности он выполнял уверенно и чётко, невзирая на различные регалии и воинские звания. Меня приятно удивила такая спокойно-деловая вышколенность и образцовое отношение к своим обязанностям, но пока мы ждали дежурного по роте, я усмотрел своеобразную обратную сторону. Ведь мы направлялись именно к командиру подразделения и если бы дневальный пропустил нас без высочайшего на то разрешения, то после нашего ухода обязательно схлопотал бы по своей каске или шее от педантичных и пунктуальных начальников.    -Передай капитану Лимонову, что пришли майор Пуданов и старший лейтенант Зарипов, -приказал ротный спешно появившемуся бойцу с красной повязкой на рукаве.    Ждать пришлось недолго. Их Величество капитан Лимонтий Первый пребывал в отличнейшем расположении духа и поэтому соизволил без малейшего промедления принять высокопоставленную делегацию из соседнего королевства.    В сопровождении дежурного мы прошли через вытянутую комнату, заставленную военными трофеями, и оказались в просторной зале, где на великом множестве двухярусных полатей обитала и отдыхала, играла в карты и пускала дым в потолок, сушила бельё и чистила оружие царская охрана. Большая ее часть состояла из вольных стрелков и ландскнехтов, королевских мушкетёров и сухопутных корсаров, бретёров-контрактёров и контрабасов-ваучеров. Все эти сословия на официальном военном языке обозначались как рядовые и сержанты контрактной службы. Именно они поддерживали внутреннюю дисциплину и армейский порядок на таком высоком уровне, который приносил очень неплохие успехи, благодаря чему рота капитана Лимонова считалась в батальоне самой боеспособной и результативной, что вполне подкреплялось реальными боевыми выходами с практически нулевыми потерями.    -(" Тьфу, Тьфу, тьфу... Чтобы не сглазить... ")    Конечно же среди солдат срочной службы тоже были и дембеля да фазаны, и зелёные "душары", но бывалые контрактники буквально на корню пресекали любые попытки старичков необоснованно припахать молодёжь.    Пока я размышлял об этом, дежурный провёл нас до нужной двери и даже сам постучал по дощатой поверхности.    -Да да, войдите, -раздался знакомый голос старшего лейтенанта Тимофеева и мы вошли во внутрь.    В этих проходных покоях проживали приближённые царедворцы: командиры групп и единственный заместитель командира роты по технической части. На данный момент здесь присутствовали только лишь Валера Златозубов и Тимофеев Николай, которых я уже знал как облупленных, поскольку именно вместе с ними мне довелось два года назад начать службу на офицерских должностях в славной двадцать второй бригаде спецназа. После дружеского приветствия и короткого разговора Александр Иванович узрел в открытую дверь высочайшей опочивальни и самого императора Лимонтия Первого, величественно размышляющего над очередным своим Указом во благо верноподданных.    -Здорово, Дима! - по свойски приветствовал коллегу майор Пуданов, входя в светлейшие апартаменты.    Моя скромная по своей природе натура, ну, никак не могла позволить себе такой фамильярности. Я лишь крепко пожал протянутую руку ротного-2, кратко сказав:    -Здравствуй!    Но хозяин канцелярии-кабинета, несмотря на свой служебный рост, все ещё продолжал оставаться тем самым Димой Лимоновым, с которым мы когда-то поочерёдно заступали начальниками караула.    И он не скрывал своей приветливой улыбки:    -О-о, какие люди вернулись в наш батальон! В первую роту?    -Ну, а куда же ещё! -засмеялся Александр Иванович. -Он всю жизнь был в первой роте.    -Вот, пришли пригласить офицеров второй роты, чтобы отметить моё повторное вливание в третий батальон,- выдал я цель нашего визита.-Народу будет не так много...    -Созываем только старых знакомых из числа командиров групп и рот,-уточнил Пуданов. -Сбор через час в командирской палатке Денисова.    Лимонов по старой привычке потёр свой затылок и принял положительное решение :    -Ну, договорились. Сейчас вот допишу рапортину о последних боевых... И будем у вас.    После оповещения тире приглашения всех , кого и следовало пригласить, мы с ротным возвратились в родное подразделение, чтобы в лишний раз проверить состояние порядка и дисциплины во вверенных нам войсках... Ведь добросовестный командир лишь тогда может оставить на какое-то время своих подчинённых, когда лично убедится в том, что его бойцы заняты хоть каким-то незапрещённым уставами делом и следовательно его отсутствие не подорвёт боеготовность нашей армии.    Через пятнадцать минут я заглянул в палатку своей группы, где мой бывший земляк вроде бы готовил наш празничный ужин. Именно это обстоятельство и требовало ещё бОльшего контроля.    Ещё днём я заранее сходил на продсклад, где и попросил своего старого знакомого прапорщика Лёню предоставить мне для дальнейшего уничтожения на военно-торжественном вечере пару буханок хлеба,несколько килограмм картофеля, три-четыре банки мясных консервов и небольшой кусочек военного комбижира под названием "прощай, желудок". Хозяин продсклада вошёл в моё положение и предоставил мне всё необходимое, причём с некоторым излишком. Он снабдил меня на одну тушёнку больше и выдал мне дополнительно гуманитарные соленья. К моему огорчению, прапорщик Лёня после своего бесхитростно проявленного великодушия вежливо отказался от приглашения присутствовать на банкете, сославшись на какие-то неотложные дела. Мы ещё поболтали минут с пять, пока дневальный укладывал провиант в вещевой мешок, после чего я попрощался с Леонидом и уже в роте позвал к себе бывшего жителя Ферганской долины, который не отказал мне в просьбе чуточку подсобить в столь ответственном мероприятии.    А теперь моё появление в палатке группы оказалось как нельзя кстати. На жарко пылающей буржуйке находился небольшой ничем не накрытый стальной противень, в котором подвергалась мучениям картошка. Её нижние слои уже начали подгорать, тогда как верхние картофельные кружки продолжали оставаться в своём первозданном, почти сыром виде.    -Антонов! -крикнул я в глубину палатки, воткнул ложку обратно и дождался прибытия бойца. -Слушай, ты мне лучше прямо скажи... если не хочешь заниматься картошкой, то я и сам смогу довести её до нужной кондиции... Мне это не трудно... А ты иди и играй в свои карты дальше...    -Да нет, товарищ старший лейтенант, я только на минуту отошёл. -ответил солдат. -Я её дожарю...    В голосе и поведении Антонова чувствовалась какая-то неестественность и скованность. В присутствии остальных дембелей он сейчас выглядел в роли молодого, которого припахал старший по званию. Понимая это, я всё же постарался уладить натянутую ситуацию.    -Семён! -громко сказал я и опять начал скоблить ложкой по дну железной посудины, отдирая подгоревшие картофельные кружки. -Я считаю тебя самым толковым разведчиком первой группы и именно поэтому попросил тебя помочь мне приготовить закуску для командиров . Сегодня вечером я проставляюсь и не могу разрываться на два фронта: здесь жарить картошку, а там накрывать стол. Понимаешь? Ты только не думай, что я запряг тебя как зелёного душару... Такое важное поручение можно доверить только самому надёжному подчинённому, тем более земляку. Усёк?    На мой взгляд скрытый конфликт был окончательно урегулирован. Внештатный повар подтвердил, что проблем нет и блюдо он доведёт до нужного, тоесть вполне съедобного состояния: будет постоянно переворачивать картофельные пласты, а через десять минут добавит пять банок тушёнки.    -Отлично! -сказал я и посмотрел на часы. -Минут через тридцать - тридцать пять поднесешь картошку в командирскую палатку третьей роты, хорошо? Буду ждать тебя там.    Я забежал в наш вагончик, чтобы достать из сумки привезённую с собой водку и быстрым шагом пошёл к месту сбора. Там пока что находился лишь майор Пуданов, который увлечённо смотрел телевизор. Времени у меня было достаточно и я один успел нарезать хлеба, нашинковать лука, расставить посуду и вскрыть трёхлитровые баллоны с бледнозелёными помидорами да огурцами. Перед самым приходом гостей прибыло и основное горячее блюдо.    К моему большому огорчению рядовой Антонов возложенных на него надежд не оправдал: картошка оказалась подгорелой и местами сыроватой, тушёнка "ужарилась" до неприлично малой концентрации и было ясно, что для наших командирских нужд в ход пошли далеко не все пять банок. Чертыхаясь и ворча в полголоса, я принялся быстро перемешивать содержимое протвиня прямо на крышке раскалённой печки, после чего накрыл его чистым алюминиевым подносом, чтобы самое распространённое в армии жаркое не остыло, а действительно дошло до полной готовности.    Но уже собравшиеся командиры ещё сходу решили "для сугрева и с морозца" дерябнуть по пятьдесят грам огненной жидкости да под соления от благотворительных спонсоров ... По этому на мои временные неудачи, как на серьёзные обстоятельства, никто внимания почти не обращал, чему я был только рад, так как за эти несколько минут картошка с тушёнкой становились всё более съедобными...    Наконец-то все расселись за небольшим столиком и по праву старого ветерана капитан Лимонов поднял первый тост.    -Ну, я предлагаю выпить за уже второе появление или возвращение в наш батальон старого-нового командира первой группы первой роты... Чтобы у тебя всё было нормально! И по службе в батальоне, и на боевых выходах!..    Покраснев от такого внимания к своей застенчивой персоне, я пробормотал "Спасибо" и чокнулся со всеми командирами.    Перед тем как выпить свою "дозу алкоголя", я ещё раз оглядел "поляну", оценивая все её положительные и отрицательные стороны. На середине стола размещался протвень с жареной картошкой и мясом, источавшие соблазнительные ароматы в месте с подгоревшим запахом. В пластмассовых голубеньких тарелках розовели внутренним содержимым бледно зелёные помидоры, высокой пирамидкой возвышались огуречные кружки и дразняще белел мелко нарезанный репчатый лук, посыпанный крупной солью. Тут же находилась поллитровая баночка с домашней атжикой моего собственного приготовления которой густо намазывались хлебные ломти.    Угощение было скромным, но вполне соответствовавшим окружающей обстановке. Присутствующие после употребления "огненной воды" как по команде дружно заработали ложками и на несколько минут в палатке воцарилась относительная тишина...    -Между первой и второй... -С выражением произнёс штатный тамада Николай Васильевич.-... пуля не должна успеть пролететь!    Затем был второй тост, за всех присутствующих, и третий - за погибших...    Потом провозгласили четвёртый, чтоб за нас не пили третий и вот тут опять, как положено, офицеров потянуло поговорить о службе... Естественно, что всех интересовали недавние перетурбации среди командного состава родной 22-рой ОБРСпН спецназа...    -А что... Это правда Бреста и Хрюшу убрали из бригады?-спросил один из ротных.    -Угу, -ответил я, с наслаждением втягивая в себя после водки содержимое мариновонного помидора. -Уже даже приказ был об их снятии... Сейчас ждут нового бригадира, а с ним ещё и нового Партайгеноссе.    За несколько дней до моего убытия в Ханкалу с должности командира бригады устало слетел черезчур уж дикорастущий полковник Брестлавский, который покружил-покружил ещё над бригадой день - два, сдавая дела и должность, после чего полетел далеко на север... в Тёплый Стан...    Этим же приказом Командующего СКВО со своего насиженного тёпленького местечка турнули и заместителя командира бригады по воспитательной работе с личным составом Генку Болотского, которого в бригадном простонародье именовали Партайгеноссе за его долгую партийную работу, а также Хрюшей за вполне соответствующую данному прозвищу тушку и повадки.    -А за что же их, родимых? -рассмеялся кто-то.    Смещение "особо любимых и почитаемых" младшим офицерским составом начальников вызвало как в бригаде, так и в Ханкалинском батальоне давно ожидаемую радость, чуть ли не ликование... Но истинные причины этих освобождений должностей были далеко небеспечальны...    В конце октября в роте молодого пополнения, состоявшей только из новобранцев и командиров отделений из старослужащих, один юный солдатик был убит своим же сержантом, который ударил своего подчинённого в грудь в область сердца... Такое физическое воздействие бывалых срочников в отношении зелёных "духов" с целью их должного "воспитания" встречается крайне часто в доблестных рядах теперь уже Российской армии и в подавляющем своём большинстве имеют менее трагические последствия в виде обычных синяков да кровоподтёков. В данном случае не повезло обоим...    Сначала погиб рядовой... Скорее всего нанесённый ему удар совпал с очередным толчком сердца и оно остановилось... Молодой боец замертво рухнул на пол и его не спасли ни искусственное дыхание, ни непрямой массаж левой грудины. В санчасть его принесли уже мёртвым и в армии стало больше ещё на одну жертву неуставных взаимоотношений среди военнослужащих по призыву. В этот же день арестовали и самого командира отделения, которого затем увезли на гарнизонную гауптвахту для того, чтобы он не смог самовольно покинуть расположение воинской части и тем самым избежать сурового уголовного наказания...    Как и следовало того ожидать, за этот вопиющий случай неуставняка среди подчинённых, который невозможно было скрыть, шерстить бригадное начальство приехали следователи военной прокуратуры, вслед за которыми нагрянули и проверяющие из Штаба Северо-Кавказского военного округа. Несмотря на свои грозные полномочия, вышестоящие посланцы из управления СКВО, по мнению некоторых местных аналитиков, должны были сыграть роль буфера тире парламентёров между провинившимися военными и строгими прокурорами...    Как бы то ни было, но представители надзирающего военно-прокурорского органа и штабные управленцы в течении двух недель устраивали проверки и перепроверки действий должностных лиц, а также следственные действия и оперативные мероприятия среди молодого пополнения и их командиров. Две недели допрашивали и передопрашивали сослуживцев погибшего бойца и убившего его сержанта, а также "недоглядевшего" командира взвода и других взводников, а тем паче самого ротного... Короче говоря, рыли землю так, что бригадные начальники и начальнички имели весьма бледный цвет лица и очень уж опечаленный вид...    Но всё это было днём, то есть на глазах и в присутствии нижестоящих военнослужащих... А поскольку традиции братания двух рядом стоящих ведомств ещё никто не отменял, то к вечеру на близлежащей заимке у небольшого озера исправно топилась банька, а столы ломились от щедрой закуски и не менее обильной выпивки... Там, на лоне природы распаренные и разгорячённые гарнизонно-окружные правоохранители и "военные правонарушители" продолжали свои бурные дискуссии о методах и формах работы по воспитанию всё никак неисчерпаемого в России личного состава, который при каждом подвернувшемся случае так и плодит огромнейшие массы безвольных потерпевших и определённо меньшее количество их мучителей-тиранов-палачей...    Вернее, горячо диспутировали и учили жизни оказавшиеся на коне военно-прокурорские чины, а провинившиеся "школяры" из Штаба СКВО и управления бригады лишь покорно молчали и соглашательски кивали головой, опуская её нарочито всё ниже и ниже...    Проверенная годами и службой тактика оказалась весьма верной и результативной... Прокуроры-то ведь... Они ведь тоже люди и ничто человеческое им не чуждо... Поэтому и не поднялась у них рука вынуть шашку, чтобы отсечь провинившуюся, но уже повинившуюся головушку...    Словом, за эти дни была проделана колоссальнейшая работа: погибший солдатик был отправлен с почётным эскортом домой к ни о чём ещё неподозревающим родителям, незадачливый сержант поехал в дисбат на несколько дополнительных лет, его заплаканные мать с отцом безрадостно сопроводили сына "к новому месту службы", а комбриг и его замполит получили по выговору за плохо налаженную воспитательную работу...    В день отъезда высокой комиссии довольные своей участью бригадные боссы напоследок устроили небольшой фуршет, по окончанию которого они щедро наградили своих весьма благодушных ревизоров памятными сувенирами и маленькими подарками. В заключительных речах ревизоров прозвучали искренние пожелания "учиться военному делу самым что ни на есть настоящим образом"... Желательно без дополнительных жертв со стороны личного состава, ну, и без излишних нервных переживаний старшего командного корпуса... В общем, без создания незапланированных проблем для соответствующего прокурорского реагирования.    Когда закончились ответные здравицы и напутственные речи... Когда насухо иссякли все горячие слёзы и вконец истощились мускульные силы для братских объятий... Когда действительно закончилось всё... Тогда военные прокуроры и просто военные начальники всем скопом отправились на плац, куда на погрузку должны были прибыть несколько УАЗиков для прокуроров и один Урал для "небольших знаков внимания и уважения"...    И в этот самый проникновенный "момент истины"... Вернее, за несколько минут до этого... В казарме первого батальона дембель - сержант подзывает к себе молодого дневального и начинает учить его армейской жизни уже в полном соответствии с новыми и только что утверждёнными правилами...    -Это как же? - спрашивает меня Пуданов.    -А вот так..., -я еле сдерживаю смех в предвкушении нелепо-драматичной и комичной ситуации.    Поскольку бить бойцов в грудь теперь запрещено, то дембель двинул кулаком по подбородку. От такого удара ломается естесственно челюсть, причём её обломок пробивает изнутри щёку и вылезает наружу... Сержант сначала ужаснулся от такого зрелища, тут же испугался уже за свою судьбу и сразу же приказал дневальному срочно отправляться в санчасть... Тот в шоковом состоянии перед тем как выйти из казармы, сначала подошёл к большому зеркалу с красной надписью "Заправься!", машинально заправился, чтобы всё строго соответствовало уставу, и только потом вышел наружу. И потопал в медсанчасть...    А чтобы к доктору попасть пострадавшему солдатику нужно было только лишь пересечь бригадный плац, где в это время продолжали стоять прокурорские работники, проверяющие из Штаба СКВО и местные начальники. Уже вдалеке автотранспорт показался и они начали друг с дружкой окончательно прощаться-обниматься, как вдруг видят такую картину...    Мимо них, пытаясь перейти на строевой шаг и не забыв приложить руку к козырьку для отдания чести, как ни в чём не бывало марширует бравый разведчик-спецназовец... Из пробитой щеки на пять сантиметров торчит обломок челюсти с кореными зубами... Кровь хлещет ручьём, а он ещё старается головку приподнять повыше как на параде... Всё-таки ж комбригу и высокому начальству честь отдаёт. Это вам не...    Я постепенно отдышался от смеха и с трудом закончил свой рассказ.    -А проверяющие от этого только лучше увидели солдатские зубки... Они все онемели и только один заплетающимся языком спросил дневального... Мол, куда же ты идешь, касатик? А боец, не останавливаясь, в ответ прошамкал что-то нечленораздельное, но для большей убедительности тряхнул штык-ножом и, перебирая пальчиками, показал в направлении санчасти... Типа, разве не видно, что я - дневальный и сейчас иду на приём к врачу?!...    Тут двое ревизоров спешно догоняют травмированного солдатика и под руки ведут его в медпункт... Ну, чтобы сразу на месте составить протокол и акт обследования потерпевшего... А остальные прокуроры и проверяющие начинают орать в один голос... Это на один крупный залёт они с трудом, но всё-таки смогли закрыть свои полупьяные глазки... А тут ещё и второй неуставняк им подсунули... Из ножен достаются шашки, которые с плеча начинают рубить всё подряд... А на следующий день в бригаду привезли приказ командующего округом и бригадир вместе с замполитом улетели в тёплые края.    Я остановился... Но меня уже спросили о дальнейшем полёте двух важных птиц...    -Неужели на пенсию?    -Да вряд ли... Брест убыл в Москву... Говорят, что к новому месту службы... А Генку, чтобы не терять столь ценные кадры, назначили в штаб Северо-Кавказского округа на должность главного военного психолога!    -Вот ёлки-палки, -возмущается Златозубов. -И за такие залёты его отправили на повышение!?    -Да... Не дали пропасть бедняге, -соглашаюсь с ним я.    После очередного возлияния разговор перекинулся на местные темы.    Как уже стало известно... В нашей медсанчасти беглый солдат Орлов во время "пытки" нашатырём моментально пришёл в чувство и сейчас пребывает в добром здравии. Но назвать причины самовольного оставления части категорически отказывается...    -Говорит, что получил плохое письмо из дома... Которое сразу же потерял, -недовольно морщась произнёс командир третьей роты. -Молчит гад... Не выдаёт, кто его обижал.    -Надо ему опять дать нашатыря понюхать, -добродушно советует Лимонов. -Если дембеля так над годичниками (ПРИМ. АВТОРА: прослужившие год) издеваются, что они готовы к чеченам убежать... Скоро привезут молодых - там такое может начаться!    После его слов и так уж больной вопрос дедовщины становится ещё более актуальным. С минуту мы просто молчим. Кто-то смотрит беззвучно работающий телевизор или пускает дымные колечки, кто-то вылавливает из банки последние огурцы, кто-то соскребает с почти пустого противня кусочки тушенки.    -Тебе хорошо, -говорит Пуданов командиру второй роты. -У вас там контрактники дисциплину поддерживают.    -Ребята! С личным составом надо работать, -назидательно выговаривает Лимонов. -Тогда не будет переломов, сломанных челюстей и побегов.    -А у меня вообще нет контрактников, -усмехается Денисов. -Зато командиры групп и старшина нормальные.    Два представителя первой роты деликатно молчат. Я добиваю полюбившиеся мне помидоринки, ну а Пуданов флегматично расчерчивает лист бумаги для преферанса.    -А мне такой интересный случай рассказывали, как двое молодых полковников, назначенные после академии командирами воинских частей, всего лишь за один день навели у себя образцовый порядок... То есть привели в чувство всех солдат, всех прапоров и офицеров... И это в девяностом или девяносто первом году, когда бойцы дезертировали пачками, взводные и ротные не хотели служить и вообще был такой бардак!...    Мы мысленно переварили всё, только что услышанное от командира группы Серёги Махаева, который присоединился к нашему застолью полчаса назад. Раньше он служил где-то на Дальнем востоке и его фразы нас не могли не заитриговать.    -Это как же?    Командир группы кашлянул в кулак и стал рассказывать далее...    -А там в глухой тайге стояли два мотострелковых полка. Вокруг нет никакой цивилизации, только лишь граница китайская... Офицерские жёны с детьми туда ехать не хотят и остаются дома. Поэтому их мужья по вечерам водку пьют, по выходным на охоту ходят, а по праздникам ездят в гости в соседний гарнизон за сто километров. Надрываться на службе никто не хочет и поэтому в части царит бардак, разброд и шатание. Дисциплина среди солдат чуть ли не на нулевом уровне и дедовщина произрастала махровым цветом... Дембелей-то - процентов под шестьдесят-семьдесят!    -Ну, почти как у нас, -пошутил Пуданов.    -Да у нас ещё ничего! -отмахнулся Серёга и продолжил говорить про таёжные страсти-мордасти.    И вот назначают в эти Богом забытые части двух свежеиспечённых командиров полков, которые только что окончили одну академию. Двое молодых и перспективных подполковника, когда увидели такой развал и полное отсутствие дисциплины, сходу попытались было навести армейский порядок и службу по Уставу. Но не тут то было! Некоторых офицеров и всю массу солдат-сержантов такая разгильдяйская жизнь вполне устраивала, и они совсем не хотели каких-то странных нововведений типа утренних физзарядок, построений на приём пищи и вечерних прогулок, не говоря уж о боевой подготовке. Всем на всё было наплевать. И вот один командир полка устал бороться с этим пох_измом обычными методами и по радиостанции приглашает своего однокашника на "совет в Филях". Тот приезжает ближе к вечеру и они до поздней ночи под водочку и красную икорку, потому что другой закуски нет, обсуждают вопросы повышения воинской дисциплины. Вроде бы всё обговорили, пожаловались друг другу на ужасы мирной жизни в отдалённых гарнизонах, после чего и расстались.    -Ну, и что же дальше? - спрашиваю я в большом нетерпении...    А через два дня полк строится на утренний развод и командир полка выводит из строя двух самых злостных негодяев, которые больше всех нарушали дисциплину и порядок. Начальник штаба полка начинает зачитывать приказ по части, долго и нудно перечисляя все проступки и преступления этих двух дембелей. И в самом конце повышает голос на последней фразе: "За совершённые деяния и злонамеренные нарушения воинской дисциплины рядовых таких-то РАССТРЕЛЯТЬ! Приказ привести в исполнение немедленно! Дата и подпись командира части".    От такого неожиданного и очень уж кровожадного поворота событий мы даже рассмеялись, но почти сразу же замолчали, чтобы не прерывать рассказчика. А ему только это и надо.    -Тут над всем плацем настаёт гробовая тишина. И только слышно как эти приговорённые пытаются подобрать свои упавшие челюсти. А что?! Прежние хиханьки да хаханьки уже закончились и теперь пришла пора отвечать перед Родиной за свои "шалости"!.. Командир полка достаёт из кобуры табельный Макаров и лично отводит этих дедушек к ближайшей стенке. А там уже стоят наготове человек восемь в одну шеренгу... Так сказать, расстрельная команда!.. Все - лейтенанты да старлеи! И с карабинами в руках. У когда-то крутых дембелей на ходу подгибаются коленки и ноги еле-еле волочатся, так что кэпу (прим. Автора: командиру полка) приходится одного даже тащить за собой. Вот поставил он их к стенке и по очереди завязывает им глаза чёрной материей, после чего отходит в сторону. А весь полк уже и дышать перестал от этого зрелища...    Вот командир громко кричит: "Оружие - наизготовку! Целиться в сердце!" От этих слов двое негодяев лишь к стенке прислонились и даже шага в сторону сделать не могут... И в этой полной тишине комполка командует "Огонь". Тут все карабины выстреливают... Дедушки валятся на землю... В полковом строю кто-то тоже падает без сознания. Ещё не рассеялся дым от выстрелов, как подъезжает ГАЗ-66 с откинутым задним бортом и расстрельная команда быстро загружает в кузов тела. Двое лейтенантов с оружием взбираются в грузовичок. Борт поднимается, тент опускается и ГАЗончик, управляемый прапорщиком, начинает разворачиваться... И тут из отъезжающей автомашины доносится сначала один выстрел, а затем и второй.    -Добили-и-и...- В ужасе простонал в строю один из дембелей, видно, представив себя в качестве следующей жертвы...    Другие его коллеги по призыву вообще ничего не могли выговорить... Одни от страху проглотили языки, самые слабонервные да впечатлительные вообще валяются в обмороке... Кого-то стошнило прямо на плац... А некоторые натурально, как старички, плачут по невинно убиенным братьям-товарищам...    Тем временем военный катафалк уезжает спокойненько в тайгу... Закапывать трупы... На плацу стоит мёртвая тишына и замерший в строю полк... Командир полка медленно возвращается на свою трибуну, истово крестится и громко так говорит:"Царствие им небесное! Отмучились бедняги... И так будет с каждым... кто нарушит воинскую дисциплину! Всем ясно?! Я здесь и прокурор, и судья."    -Он их что, действительно расстрелял? А что было дальше? -настороженно спрашиваем мы.    -А после такого образцово-показательного расстрела во всём полку уровень армейского порядка и уставной дисциплины взлетел аж до самых небес! Старослужащие даже и думать забыли о том, чтобы молодых отправлять за ужином, заставлять их стирать форму и чистить сапоги. Да их пальцем никто из дембелей тронуть не смел. Даже Прапора с офицерами перестали пить.    -Так куда же они дели этих расстреляных? -улыбается Лимонов.    -В соседний полк отправили! -говорит Махаев. -В это же время там к расстрелу приговорили уже своих двух хулиганов, которых почти также прилюдно"лишили"жизни. А потом командиры полков попросту обменялись на полдороге "телами" и отправили их служить на дальние полигоны, чтобы те ни с кем из солдат не встречались и языками не болтали. Хотя если по правде, "расстрелянные" дедушки ещё долго не могли прийти в себя после своей "смерти". Когда их вели под дулом пистолета к стенке, тогда они сами еле шли... А как кэп приказал им, ошарашенным, так они и сделали: после выстрелов упали на землю, благо, что сами едва стояли. не подавали признаков жизни, когда их за ноги тащили к ГАЗ-66-ому и забрасывали в кузов. И после всего этого им теперь оставалось только дожить до дембеля в чужом полку, чтобы потом тихо-мирно уехать домой.    -А офицеры?    -а им-то что! Лейтенанты и старлеи молчали о том, что у них в карабинах были холостые патроны с дымным охотничьим порохом, что на "трупах" не было ни одной дырочки, что могилы они никому не копали... Ну, и прапор-водитель держал язык за зубами. Когда весь ажиотаж утих, все действующие лица получили от командования благодарности за отличную службу и образцовое выполнение воинского долга. Хотя солдаты ещё долго шептались о своих "безвинно павших" товарищах и кровавых злодеяниях офицеров. Вот такие были дела... Через две недели после "расстрелов" командиры полков встретились опять в служебном кабинете, тихо смеялись и громко поминали души "преставившихся" воинов.    -Да-а, -облегчённо вздыхаем мы.    В нашей части аналогичный спектакль провернуть было практически невозможно, хотя под боком располагался точно такой же батальон спецназа из Берцкой бригады. А вот чуточку подальше, через взлётно-посадочную полосу находились такие фискально-пакостные структуры, как военная прокуратура и полевой суд, контрики и ГБшники. Естественно, что не дадут себя позабыть наши родные штабные отделы и управления с бесчисленной оравой контролирующих и проверяющих, порученцев и направленцев, кураторов и внештатных ординарцев, офицеров связи и прочих командировочных нахлебников.    Уж они то в определённых случаях умеют раздуть любой мало-мальский инцидент до ЧП вселенского масштаба! Надо же им хоть когда-нибудь демонстрировать свою полезность! Когда ещё они смогут проявить невиданную прыть да усердие к своей службе?!.. Вот тогда-то они и доложат во всех красках о ЧП, причём, самому высокому начальству, у которого руки давно уже чешутся от безделия... И сразу же вспоминаются предки-кавалеристы, шашка вылетает из ножен вон и начинается такая рубка, что только стук идёт от слетающих наземь голов...    -Вот фиг вам всем! Не дождётесь нашей кровушки! С нашими Уставами мы победим любого врага, будь то обнаглевший дембель или супостат из НАТО!    На том мы и порешили...       Глава 3. МЕЛОЧИ ВОЕННОЙ ЖИЗНИ... И НЕ ТОЛЬКО...    Военная рутина службы    Нас давит сверху ночью, днём    Когда и крепость верной дружбы    Здесь проверяется во всём    А.М.    У командира первой роты майора Пуданова с самого утра было приподнятое настроение. Ведь радоваться было чему... В армии праздники на пустом и ровном месте не возникают...    Ведь сразу же после развода командир первой группы сходил к начальнику службы РАВ и провёл с ним сверку оружия и средств наблюдения. Все автоматы, гранатомёты, снайперские винтовки, пулемёты вместе с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы, а также обычные и ночные прицелы, вкупе с полевыми и ночными биноклями, и даже трубы разведчика ТР-4... Все номера совпали... Это означало то, что списки вооружения и оптики, закреплённых приказом комбата за командиром первой группы первой роты, были абсолютно идентичны тому боевому оружию и средствам наблюдения, которое сейчас находилось в моей пирамиде... То есть ничто не пропало и не было заменено на трофейный образец...    -Хоть и пустячок, а всё ж приятно! - улыбался ротный.    После моего доклада о полном соответствии штабных списков с имеющимся в ружпарке оружием первой группы майор Пуданов почувствовал себя гораздо лучше, нежели сразу после трудного подъёма... Спасительная стопка тогда конечно сделала своё доброе дело... Однако... Не хлебом же единым живёт военный человек...    -Стало меньше только одной головной болью... -бодро констатировал командир роты. -А их-то осталось ещё!.. Ого-го-го!..    Понять его было нетрудно... Ведь после гибели старшего лейтенанта Кириченко прошло уже много времени... А всё имущество первой группы, которое подвергалось последней проверке при появлении нового командира подразделения - капитана Пуданова, теперь нуждалось в тщательной ревизии... Но... Слава Богу, по линии ракетно-артиллерийского вооружения все данные оказались в очень хорошем состоянии... То есть всё совпадало до каждой цифирки...    Затем я принялся за проверку средств связи. С этим направлением дела обстояли несколько сложнее. Если автоматы и прицелы находились в одной пирамиде, ну, на крайний случай в нашем же ружпарке... То радиостанции...    -Что-то есть в ящике дежурного по роте... - сообщал мне ротный направления поиска. - Который в ружпарке. Две штуки - у наших патрульных... Четыре радиостанции - это караульный комплект! В третьей палатке лежат... Ещё два "Арбалета" находятся на охране Доки - это Денисов попросил на недельку! А ведь прошло уже полтора месяца... Кажется всё!.. А-а!.. И одна радиостанция - в штабе у майора Отто...    -Фон Штирлица? - пошутил я. -А ему-то зачем?    -Ты не смейся! Он дежурным по ЦБУ через день заступает. Вот и попросил у меня на время! - объяснял Иваныч. - Их рация накрылась тогда медным тазиком... Вот и помог я ему! Но я её сам заберу...    Я аккуратно переписал на отдельный листочек все номера радиостанций и поисковых радиоприёмников Р-255пп, после чего пошёл обходить все злачные места их возможного хранения... За моей первой группой числилось десять радиостанций "Арбалет-125", которые и представляли собой более ценные устройства, чем поисковые приёмники... Как и следовало того ожидать... Именно Р-255пп были в полном наличии... А вот радиостанций я обнаружил только семь штук... Да и то... Часть антенн отсутствовала... Другие представляли собой лишь куцые огрызки...    Через час напряжённых поисков я возвратился в канцелярию роты и доложил о своих результатах...    -Куда же они прое... Пропали, короче говоря? - озадаченно спрашивал меня командир роты.    -Мне кажется... Вопрос не по адресу! - честно заявил я. -Я приехал вот... Два дня назад...    -Понятное дело... - со вздохом отмахнулся ротный. - Ну... Ты тогда рапорт по связи пока-что не пиши!.. Когда всё перепроверим... Тогда и накатаешь...    -Я могу подождать только до того момента, пока не стану писать рапорт комбату о принятии своей должности командира первой группы. - озадаченно нахмурился я. -Нафига оно мне надо?    Предложенный Пудановым вариант меня совершенно не устраивал... Поскольку такая неопределённость по средствам связи могла очень ощутимо вдарить как по мне лично, так и по моему карману... Ведь после моего официального рапорта комбату о принятии группы, а следовательно и закрепленного за ней всевозможного имущества, то на мне автоматически повиснут не только то военное добро, которое сейчас находится в роте... Но и все те номера, хранящиеся в штабе в качестве исходных и подотчетных данных о вооружении первой группы первой роты... И тогда существующие лишь на бумаге "Арбалеты" будут гарантированно закреплены лично за мной, как реально существующие! А при первой же проверке, организованной приказом командира части и проводимой дотошным начальником связи, вскроется отсутствие этих самых трёх радиостанций...    -Когда жареный петух клюнет, они может быть и найдутся! -очень аргументировано говорил я. -Но будет уже поздно!.. Комиссия в этот же день отдаст результаты проверки комбату, а он объявит приказ по части о взыскании с меня ущерба... Начфин быстренько посчитает стоимость трёх радиостанций, а потом ещё умножит эту цифру на десятикратный коэффициент... И всё! Я им потом хоть тридцать радиостанций принесу, а им уже будет пофигу... Проверка уже прошла, комиссия закончила свою работу и распущена... Никто на себя такую ответственность брать не будет... А радиостанции идут по самому большому коэффициенту кратности! Номер десять! Как оружие и оптика... Лично мне такие приключения не нужны! Сколько есть в наличии, то есть которые я лично осмотрел... Именно столько я и укажу в своём рапорте о принятии средств связи... По номерам и с уже имеющимися недостатками! Там у половины "Арбалетов" штатных антенн нет...    Моё взволнованное выступление происходило при полнейшем молчании майора Пуданова... Когда я выговорился, то есть перестал обосновывать свою позицию по сбережению своих же карманных денежек... Только тогда ротный вздохнул...    -Э-эх... И не жалко тебе командира подразделения! - упрекнул он меня. -Подождать даже не хочешь...    -Саня! Я с этими оглоедами уже сталкивался! - чистосердечно признался-возразил я. - И знаю, как они любят такое крохоборство... Или плати за утерянное, или же им угощение выставляй! Когда Стариннов сдавал первую роту, то обнаружилось отсутствие двух приёмников Р-255-ых... Я же всё получал там, когда в январе сюда со своей группой ехал. Потом эти два номера куда-то затерялись, а я их не указал в рапорте на передачу группы... Так Стариннов мне все уши прожужжал... "Где два приёмника? Где два приёмника?" Он-то свои ведомости сохранил! И комиссия хотела эти приёмники на меня повесить!..    -И что ты сделал? - поинтересовался Пуданов.    -Мне пришлось срочно лететь из Ростова сюда - в Ханкалу... И лично ковыряться в ваших ящиках, где хранились радиостанции и приёмники! И я нашёл эти два приёмника, показал их твоему предшественнику Абрамову... Дал ему же почитать бумажки о работе комиссии... Только потом он разрешил забрать эти Р-255 с собой... В Ростов... Это хорошо, что я за один день успел управиться! Утром прилетел сюда, а к вечеру уже улетел обратно... И на следующий день предоставил комиссии эти два разнесчастных приёмника! Они носом повертели... Но меня из своих списков вычеркнули... Просто они свою проверку начали с моей первой роты... А потом вторая, третья... Рота связи была четвертой и последней в их плане... А у них же барахла много... Вот поэтому я и успел...    -Это хорошо... Что успел... -задумчиво проворчал Иваныч. -Хорошо...    -Ещё бы! - воскликнул я. -С меня и так уже вычитают ползарплаты! Куда же ещё дальше!    Пуданов по привычке почесал затылок и взглянул на меня:    -А больше они не имеют права! Это и так уже по максимуму... И чего же...    Но я возмущенно перебил командира:    -Это с одной зарплаты они не имеют права больше 50 процентов удерживать! А если дополнительно повесят? Так я могу и всю жизнь работать за половину денежного довольствия! Они же могут растянуть это удовольствие!    Интерес товарища майора возрос ещё больше...    -Так чего же ты такого натворил? У нас один придурок спалил командирскую палатку с оружием, оптикой и другим барахлом... И то... Списали...    Хоть я и не любил распространяться как о своих семейных "драм-мах", так и о последующих мытарствах... Но командир роты иногда предстаёт в роли самого близкого в материальном плане человека... Поскольку он тоже подвергается взысканиям да удержаниям...    Поэтому я был очень откровенен:    -С меня удерживают ежемесячно по двадцать пять процентов - это алименты на усыновлённого ребёночка! Жена перед разводом уговорила... Вот теперь расхлёбываю...    -Сколько раз я говорил... - с видом мудрейшего пророка заявил Пуданов. -Не делай жене добра перед разводом - не наживёшь себе зла после развода! Когда им требуется - они сирые да убогие!.. А потом... Злорадствуют и кукиши показывают!.. И как это ты вляпался?! Вроде бы не мальчик...    Действительно... И волос седой уже пробивается...    -Пожалел... - откровенно признался я. -А-а!.. Дай ей Бог здоровья! Итак! Двадцать пять процентов - это алименты! Потом ещё сколько-то процентов - это возмещение бывшей жене совместно нажитого имущества... Автомобиль "Москвич", телевизор, холодильник, мебелюшка... Она там со своим адвокатом тоже посчитали неплохо! Ни в чём себя не ограничивали... И третье... Это возмещение лейтенантской ссуды...    -Так ты же на неё машину купил! - напомнил мне ротный. -"Москвич-то" свой...    -А вот это я знаю лучше всех! - засмеялся я. - И за этот автомобиль я выплачиваю по двум направлениям: жене - как за совместно нажитое имущество, и Министерству Обороны - за ссуду молодому лейтенанту... А на ремонт этого "Москвича" денег нет...    -Ну... Ты и даёшь! - осуждающе произнёс командир. - Этот "Москвичонок" тебе в двойную цену обошелся... Мог бы иномарку взять...    -Да кто же знал, что так получится! - ответил я уже грустно. - Понадеялся на её порядочность... А потом этот суд... Я тогда ещё подумал... Гори оно синим пламенем... Дурень!    Иногда я относился к своей персоне очень уж самокритично... Но весьма объективно...    -В следующий раз умнее будешь! - назидательным тоном сказал Пуданов. -С ними надо строго по закону! Ни шага влево или вправо... А назад - тем более! Ладно... Пошли... В ружпарк...    Поскольку процесс проверки вооружений уже сдвинулся со своей мёртвой точки... И очень успешно миновал первую группу... То командир роты решил развить это благое дело в дальнейшем направлении... И провести полную ревизию всех остальных групп... Причём, абсолютно не в гордом одиночестве!    И вся нагрузка легла естественно на майора Пуданова и его единственного командира группы, то есть меня... Занятие это было очень утомительное и хлопотное. Чтобы не проходить по тому же кругу, но уже с целью обследования состояния оптики, мы проводили ревизию в комплексе. Это означало поиск одного экземпляра оружия, а затем уже и соответствующей ему оптики или же иных спецприспособлений. Сначала отыскивался автомат, после чего его номер "пробивался" по всем ротным ведомостям и спискам, а уж потом становилось ясным то, что же именно должно сопутствовать этому оружию. Так как к автомату АКС-74Н непременно прилагался ночной прицел... А к 7,62 миллиметровому АКМСу мог присовокупляться прибор для беспламенной и бесшумной стрельбы с аббревиатурой ПБС... В просторечьи - глушитель... А подствольные гранатомёты ГП-25 навешивались в качестве дополнительного вооружения на любой тип автоматов, кроме укороченных "ублюдков", то бишь АКС-74У, которыми "оснащались" лишь водители да башенные стрелки... Да... К снайперским винтовкам подствольный гранатомёт присоединяться попросту не мог... Поскольку наши тульские оружейники практически не были ознакомлены с нынешними пристрастиями и аппетитами современных снайперов Российской Армии... И Слава Богу...    -Да-а-а... Наши солдаты способны на многое... - ворчал майор Пуданов, передавая мне один автомат. Посмотри-ка в ствол!    Я заглянул в страшненькое чёрное отверстие и ничего там не увидел... Абсолютно и совершенно... Хотя в самом конце мрачного тоннеля должны были мелькать солнечные блики... Особенно на элементах конструкции ударно-спускового механизма...    -Ствол чем-то забит! - Мне удалось почти сразу определить истинную причину такого несоответствия вполне нормальному порядку военных вещей.    -Это пуля внутри застряла!    Проверив таким вот нехитрым способом мои оружейные познания, командир роты более точно, чем я, классифицировал недостаток в состоянии оружия... И всё-таки я был немного удивлён...    -Как это получилось? - озадаченно разглядывая ствол уже с другой стороны, спросил я знатока. -Песок что ли попал вовнутрь?    Другого объяснения данному феномену я не смог подыскать во всей своей богатой армейской практике... Всё-таки восемь лет отдал действительной службе... Однако я оказался не на верном пути... И моя военная мысль двигалась по ложному маршруту...    -А это в магазин случайно забили один спецпатрон! - пояснил Иваныч. - От ножа разведчика... Калибр-то одинаковый...    От внезапного удивления я даже присвистнул. Поскольку с такими военными художествами мне ранее не приходилось сталкиваться...    -Да-а-а... - только и смог я сказать, комментируя таким неопределенным ответом всевозможные способности особо одаренных военнослужащих.    Хотя и вина командиров тут тоже имелась... Поскольку этот химический спецпатрон совершенно не относился к обычным боеприпасам. И храниться он должен был только у господ офицеров... Или хотя бы у прапорщиков... Поскольку такое спецоружие, как нож разведчика да ещё и стреляющий, не следовало доверять даже самым проверенным и надёжнейшим представителям личного состава... Ибо соблазн "случайно потерять", а затем и умыкнуть на дембель такую игрушку с каждым днём становится всё сильнее и сильнее... Чем ближе отправка домой...    Действительно... Калибр НРС-1 совпадал с калибром 7,62 мм автомата АКМС... Да и патроны от этих двух совершенно разных типов оружия отличались друг от друга лишь маркировкой завода-изготовителя и номером партии... Ну... Ещё НРСовский химбоеприпас выглядит чуть невзрачнее своего порохового собрата... Это до выстрела... А уже после того, как пуля вылетит в каком-либо направлении и отработанная гильза будет извлечена из патронника... То только теперь становится очень заметна вся разница в процессе выстрела... Гильза от обычного патрона выглядит весьма непрезентабельно... Ну... Слегка зауженная трубочка с одной стороны, да донцем с другой... Пахнет сгоревшим порохом... Словом, привлечь она теперь может только любопытных мальчишек, чтобы потом годами храниться в заветной коробочке с позеленевшими "драгоценностями" умчавшегося вдаль детства...    А отработанная гильза химического спецпатрона представляет собой оч-чень даже интересную вещицу! До недавних пор за этой бесценной приманкой охотились практически все разведки мира, включая эквадорскую якобы наркополицию и боевые отряды мадагаскарских собирателей опавших от старости кокосов... Естественно этот список соискателей возглавляло Центральное Разведывательное Управление Соединённых Штатов... И все эти напрасные старания да бесполезные потуги были направлены на достижение одной единственной цели - узнать страшно засекреченный состав химического вещества, способного бесшумно посылать боевую пулю с такой скоростью, что стоящий в пятидесяти метрах жертвенный человечек, обычно это вражеский часовой... В общем, поражённая вражина падает замертво, так и не успев выстрелить из своего ружья... Но не от страха, а от практически неслышного щелчка и абсолютно бесшумного полёта пули.    "Увы... Для них... Ведь на войне, как на войне..."    Но этот строжайший секрет советской боевой химии был пока что недостижим ни для какой разведки мира... Чопорные господа англичане хоть и придумали лет сто назад тогда ещё никому не известный способ убийства легендарного сыщика Шерлока Холмса, которого едва не укокошили из иностранного духового ружья, стреляющего мягкой револьверной пулей, но то же было написано лишь в книжке... Да и слепой немецкий механик уже давным давно умер, утащив с собой в фамильный склеп все свои оружейные секреты...    Так что... Только наши солдаты-разведчики и офицеры-спецназовцы могли безнаказанно лицезреть этот чудо-патрон, а после характерного щелчка они даже могли подержать в руках ещё и спецгильзу с торчащим из неё штоком... Но самое интересное случалось в тот момент, когда на данный штырёк давила грубая мужская сила... Тогда страшно секретные остатки отработанного спецхимвещества с легким шипеньем вылетали из герметичной гильзы, распространяя вокруг очень неприличный запах сероводорода... После чего все эти таинственные газы окончательно улетучивались в земную атмосферу... Чтобы в очередной раз оставить с носом все разведки мира, включая всех "ноль-ноль-седьмых" агентов Её Величества и страшно озадаченных федеральных детективов... А также измученных жарой полицейских Гуаякиля и вконец уморившихся тайских охотничков за жирненькими дождевыми червями...    Пока я размышлял о всех особенностях применения боевых спецхимпатронов, товарищ майор Пуданов взялся за техническое восстановление стрелковых способностей автомата АКМ с застрявшей в стволе пулькой. Александр Иванович вытащил шомпол и вставил его в канал ствола. Но все попытки выдавить застрявшую пулю только лишь силой инженерной мысли и давлением мужских рук - всё это оказалось безрезультатным. Спецпуля стойко оставалась на своём месте. Тогда по зычному приказанию и после непродолжительной словесной перепалки дневального с кем-то невидимым из-за стен палатки... В конечном итоге командиру первой роты спецназа всё-таки преподнесли боевой топор... Один-единственнный на всё наше подразделение!.. Боевых двуручных пил имелось аж пять штук... Уже покрытых бурой ржавчиной... Но боевой топор был последним... Причём самого устрашающего цвета!.. То есть красного!..    И нашли его, ну, разумеется, в третьей палатке, где проживали злые-презлые старейшины...    -Вот! Товарищ майор!    Дневальный почти торжественно вручил боевой топор майору Пуданову, а сам остался стоять чуть поодаль. Чтобы самолично наблюдать за бесценнейшим ротным достоянием... И не допустить его захвата конкурирующим племенем из первой палатки... Ибо дневальный своей головой отвечал за сохранность данного орудия обогрева...    А командир роты уже установил злополучный автомат в вертикальном положении, вставил в его ствол шомпол набалдашничком вниз и теперь размахивал топором в воздухе, примеряясь для одного, но точного удара обухом...    -И-е-эх! - выдохнул Иваныч и хряснул топором по узенькой оконечности шомпола.    -Вз-и-к! - жалобно взвизгнул стальной прутик.    -Тук! - глухо отозвался автомат при встрече обуха с прицелом.    Я замер в ужасе от такой картины... Ведь так можно отсечь от оружейного ствола все выступающие детали...    Но... Своё негативное отношение к случившейся только что досадной неудаче командир роты выразил лишь одной неопределённой фразой...    -Ах, ты, с-сука! - сказал Иваныч.    И стал примеряться для более точного удара...    -Ты сейчас от ствола всё лишнее поотрубаешь! - предостерёг его я. - Как сучки с дерева...    И тут же закрыл глаза, чтобы не видеть повторения неприятности... Но второй замах оказался более продуктивным... И вся кинетическая энергия удара топором вошла сначала в торец шомпола, а затем передалась застрявшей в стволе пуле...    -Пошла... Потихоньку!.. - радостно произнёс командир роты и перевёл дух. -Да шомпол с этой стороны узенький... И резьба ещё на нём... Вот и соскользнул топор...    Третий, четвёртый и наконец-то пятый удары заставили пулю сдать назад, а затем и вовсе выпасть в ствольную коробку... Майор Пуданов достал её оттуда и повертел в пальцах...    -Это мы тогда на стрельбище были! -вспоминал довольный собой командир роты. - Всё было нормально: я с Олегом пристреливаю, бойцы по банкам стреляют. Вдруг что-то непонятное. Сперва подумали, что осечка! А автомат не перезаряжается! Гильза застряла в патроннике! Что за ерунда?!.. Потом смотрю, а из патронника достали эту спецгильзу... А пуля, стало быть, сколько смогла проползла по каналу ствола... Потом и застряла... Вот и мучайся потом... Из-за одного раздолбая...И как там сейчас внутри?!.. Хрен ведь его разберёт...    Мы поочерёдно посмотрели в канал ствола, но ничего там не обнаружили... Ни повреждений внутренней поверхности... Ни чего-то хорошего, ни чего-то плохого.    -Надо будет его пристрелять по-новой! -размышлял командир. -И посмотреть на результаты... Если разброс большой или ещё чего, то сдать на склад... И всё тут...    Я подкинул несколько раз извлечённую пульку, да и зашвырнул её в автопарк... Она слабенько звенькнула об башню боевой машины пехоты и затихла там навеки...    -На!.. Забирай свою секиру! - говорил Пуданов, направляясь к дневальному с топором в правой руке.    В этот момент из межпалаточного прохода появился солдат в очень уж чистеньком обмундировании и с гражданской сумкой на плече... Увидав решительно настроенного командира роты, да ещё и с поднятым топором в руке, военнослужащий испуганно отшатнулся обратно...    -Куда? Стоять! - заорал Иваныч. -Догнать его! Живо!    Дневальный метнулся было следом... Но из прохода вновь появился этот опрятненький солдат... Подталкиваемый сзади высоким капитаном... Уже мне знакомым...    -Саня! Ну, ты чего? -Командир третьей группы упрекнул Пуданова, чтобы тот поумерил свой боевой пыл. - Он сейчас опять дёру даст!    -Уф... А я-то чёрте что подумал! - вздохнул облегченно Пуданов и пожал протянутую офицером руку. -Здорово!    Это оказались капитан Варапаев и пойманный им СОЧник. Месяц назад этот солдат самовольно оставил нашу часть и каким-то образом умудрился выбраться из Чеченской, так сказать, Республики живым да невредимым... После чего беспрепятственно дотопал до родных мест, где и затаился за печной завалинкой... Или же в полуподвальчике, а то и на чердаке... Это уже зависело от местности проживания беглеца... Ведь вариантов-то имелось немного...    Такова была судьба практически каждого дезертира. Ведь все эти меры предосторожности были направлены на достижение одной цели... Лишь бы уберечься от дотошно-настырного участкового и подозрительно-въедливых военкоматчиков... Сердобольные родственники приносили ему в убежище еду и под непрерывное чавканье выслушивали со слезами на глазах всякие росскозни о страшной Российской Армии... Затем потрясённые военными ужасами бабки да тётки с тихим плачем забирали успешно опустошенные "дитятком" кастрюльки. Естественно не забывая с глухими рыданиями прихватить переполненные "защитничком" горшки... После чего вход в "тайное убежище" тщательно маскировался и счастливый дезертир заваливался на боковую... Чтобы отоспаться к приходу верной своей подружки... Или ещё кого...    Но его дезертирско-гражданское счастье длилось недолго и даже всполошённые им женщины не успевали привыкнуть к тому, что заполнять надо кастрюли, а опорожнять горшки... По адресу проживания родителей беглеца появлялся наш капитан Варапаев, который с ходу принимался рассказывать вполне реальные истории о неизбежной поимке дезертира и военно-полевом трибунале, а также об отбывании наказания в дисциплинарном батальоне, а то и в российской тюрьме... Данные версии обозримого будущего их любимого чада были прямо пропорциональны времени отсутствия солдата в части... И командиру третьей группы всё-таки удавалось убедить отца, а тем паче мамку военного дезертира в том, что беглецу будет крайне полезно именно с ним, то есть с товарищем капитаном тихо-мирно возвратиться в родную часть, чтобы спокойненько дослужить оставшиеся ему несколько месяцев, а потом вполне благополучно и уволиться...    "Причём, как говорится, белым человеком! Без уголовного прошлого и даже без записи в военном билете про дисбат. Ведь всё это оставшееся ему время службы их сыночек будет находиться под неусыпным контролем товарища капитана Варапаева..."    Когда родители были переубеждены и гарантированно успокоены, тогда дело оставалось лишь за малым. Но раздобревший "малый" не всегда поддавался уговорам парламентёров-родичей и тогда Отъевшегося солдата с определённым трудом извлекали из его тайного пристанища... Иногда эти трудности возникали из-за резко увеличившихся объёмов и веса; Иногда сложности появлялись из-за накопленной силушки, с которой "чадо" так отчаянно цеплялось за углы, топчаны, батареи да подоконники с дверными косяками; Порой всё обстояло проблематично из-за местной подружки-дурнушки или же верной старой девы, вознамерившейся было осчастливить в юридически-экстренном порядке бравого солдатика рождением двойни, а ещё лучше - тройни...    "Ведь в таком случае беглец будет на все сто процентов освобождён от службы в армии. И ему будет хорошо, а уж ей-то... Тем более! Чуть что не по её, тогда мужа можно застращать армией!"    Именно такие-то "патриархально-матриархальные" формы уклонений от воинской службы капитан Варапаев не любил больше всего, ибо молодая "крепкая семья" разрушалась окончательно и безвозвратно... Только-только сделав несколько сладострастных движений, то есть шагов за определённый порог людских взаимоотношений...    Но при ярком свете дня все жизненные неурядицы почти всегда выглядят более решаемыми. Поэтому оказавшись вне своего "убежища" и особенно в присутствии товарища капитана Варапаева раздобревший юноша моментально вспоминал своё армейское прошлое, а ещё паче всерьёз озадачивался своим недалёким будущим... Он послушно переодевался в личную камуфлированную форму одежды, до того момента благополучно висевшую в шкафу в отстиранном и отутюженном состоянии... Обувался в ботинки с высоким берцем или заурядные кирзачи... И бодро топал вслед за товарищем командиром... Под всхлипывания мамки, напутствия папки да подвывания разнесчастной "красавицы"... Капитан Варапаев напоследок клялся в том, что их сын будет находиться под его бдительным контролем, после чего прощался с родственниками...    " Но зарёванную девушку обходил стороной... Так... На всякий случай..."    Затем по прибытию на базу Ханкала командир группы передавал пойманного солдата в руки майора Пуданова, после чего товарищ капитан заступал в наряды и караулы. В общем, отдыхал в роте несколько дней... Перед следующей поездкой... Уже к другому страннику... Но всё это время, пока капитан Варапаев пребывал в расположении подразделения, он всячески опекал "своих крестников"... Ведь слово-то надо держать!.. Да и после каждого своего возвращения в роту командир третьей группы непременно пересчитывал "своих" по головам... Слава Богу... Рецидивистов в роте пока что не имелось... Так что повторно по одному и тому же адресу ему ездить не приходилось...    Вот и сейчас капитан Варапаев вручил пойманного им дезертира прямо командиру первой роты. Этот торжественный момент мог бы произойти недели полторы назад, но на обратном пути солдат сильно простудился... "То ли от тоски по дому, то ли действительно просквозило..." И командир третьей группы был вынужден сдать его на лечение в госпиталь, что в аэропорту Северный, предварительно забрав всю его Верхнюю одежду и ботинки. Ведь в больничной пижамке да в солдатских тапочках далеко не убежишь... А сегодня капитан Варапаев ранним утром поехал в госпиталь и забрал оттуда полностью выздоровевшего воина... Чтобы окончательно препроводить его в родную первую роту...    И командир подразделения встретил беглеца вполне благодушно... Нечаянный конфуз с боевым топором и отчаянной погоней следовало побыстрее забыть...    -Вот скажи мне... Из-за чего ты удрал? - спрашивал Пуданов солдата в чистеньком камуфляже. - Обижают тебя? Ты не бойся... Мы здесь одни... Ты хоть намекни! Кто тебе житья здесь не даёт. А мы его быстро успокоим! Это же нам тоже во вред идёт! Комбат ругается... Сегодня ты сбежал, а завтра другой...    Но уже бывший дезертир упорно хранил солдатскую тайну, не желая разглашать ни малейшего военного секрета...    -Тебе до твоего дембеля осталось полгода! - продолжал увещевать его командир. - Будешь служить? Или опять в бега подашься? Ты лучше сразу мне скажи!    -Буду служить... - глухо пообещал боец третьего периода.    Хотя мы отлично понимали всё то, что в своём положении он только это и может нам выдать... Но гарантии не было-то никакой...    -Ну... Давай... Иди служить! - произнёс Александр Иваныч, отпуская проштрафившегося в верном направлении. - Твоя кровать ещё не занята... За бельём придёшь после обеда...    Боец послушно вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Этот солдат был из другой группы и ко мне не имел никакого отношения... А к первой палатке тем более...    До обеда была ещё целая уйма времени! И в нашей же канцелярии продолжились ремонтно-восстановительные работы... Теперь нам следовало заняться реконструкцией прибора бесшумной и беспламенной стрельбы.    -Это уже не рота! - ворчал Пуданов, прилагая максимум своих инженерно-технических усилий. -А какое-то сборище...    Он не договорил - под напором его могучих рук донная часть ПБСа стала постепенно откручиваться... До сегодняшнего дня прибор трое суток "отмокал" в солярке, чтобы дизельное топливо хоть как-то посодействовало в разборке... Помогло... И прикипевшее резьбовое соединение потихоньку поддавалось... Наконец-то ротный полностью раскрутил прибор и высыпал его внутренние останки на промасленную портянку... После чего присвистнул от огорчения...    -Да-а-а... -только и произнёс он самым удручающим тоном. -Полный писец.    Прибор беспламенной и бесшумной стрельбы по своему внешнему виду напоминает собой либо рукоятку газа на мотоцикле, либо допотопный микрофон с массивной рукоятью и утолщённым цилиндром-набалдашником. Именно этой самой толстенной частью ПБС и накручивается на автоматный ствол. Внутри данного "набалдашника" находится обтюратор из толстой резины, который и препятствует дальнейшему расширению сгоревших пороховых газов. Почти препятствует... Поскольку вслед за пробившейся сквозь обтюратор пулей какое-то количество газов всё равно вырывается наружу. Но... Пуля стремительно летит дальше с дозвуковой скоростью 300 метров в секунду. А энергия прорвавшихся пороховых газов, но самое главное - звук выстрела, гасятся несколькими перегородками, которые внутри этой "рукояти" образуют четыре камеры. Но сейчас...    -Поубивал бы гадов! - ругался Иваныч, безрадостно гремя внутренностями ПБСа. -Угробили глушитель...    Внутренние перегородки круглой формы и с небольшим отверстием по центру должны были представлять собой своеобразную "этажерку", закреплённую на трёх стержнях. Но надёжное соединение осталось лишь на верхней переборке и на нижней. Остальные же перегородки свободно сдвигались вперёд или назад... Ни о каких пламе- и шумогасящих камерах теперь не могло быть и речи... Прибор был безвозвратно уничтожен...    -Как это умудрились? - спросил я ротного, поиграв уже после него "погремушкой".    -Всё там же! В карьере на стрельбах... - пояснил командир. -Этот мудак сначала отстрелял один магазин УСовских патронов... А потом забыл открутить ПБС со ствола! И продолжил стрелять уже боевыми патронами... А я-то один был! Когда заметил, он уже три магазина израсходовал... Сукин кот!    УСовские боеприпасы обладают Уменьшенной Скоростью полёта пули и поэтому предназначены для бесшумной одиночной стрельбы из 7,62 автомата Калашникова. Чудесами современной химии здесь и не пахнет! Принцип выстрела тут точно такой же, как и у всего огнестрельного оружия. Но УС-боезаряды имеют в три раза меньше пороха, чем боевые патроны. Поэтому их энергии хватает на то, чтобы вытолкнуть пулю из канала ствола и перезарядить автомат для следующего выстрела. И только лишь под такие УС-патроны и рассчитан ПБС... Но солдат забылся... И стал стрелять боевыми патронами при накрученном на ствол приборе... И мощная энергия полноценных боеприпасов, да ещё и при автоматическом ведении огня, попросту смела все внутренние перегородки, сорвав их со своих мест на стержнях... И теперь они болтались словно...    -Понятно... - вздохнул я. -Может быть... Его смогут отремонтировать в оружейных мастерских! Но вряд ли... Тут же заводская сборка!..    -Начальник службы РАВ обещал привезти перегородки... - жаловался ротный. -Но уже два месяца прошло!.. И ни ответа, ни привета. На списание не соглашается... На ремонт тоже не берёт... Пойду сегодня и сдам его вместе с автоматами... Под общий шумок! А там уже полегче будет...    -Тоже выход из положения! - согласился с ним я. -Его же обязанность - заниматься ремонтом оружия...    -Да обязанностей-то у всех полны карманы! - засмеялся майор Пуданов. -Только работать никто не хочет по серьёзному... Создают лишь видимость работы... Пошли! Хоть мы поработаем... За всех...    Практически весь оставшийся день мы занимались проверкой и переучётом оружия в ружпарке. Часам к пяти вечера наша работа закончилась. Я пошёл отдыхать в канцелярию, а командир роты направился на склад РАВ, чтобы сдать незакрепленные за кем-либо автоматы. Ну, И угробленный ПБС...    А в вагончике раздавался громкий голос капитана Варапаева, который беспощадно отчитывал какого-то контрактника. Причём очень зло...    -За что ты его? - поинтересовался я после того, как его подчинённый вышел.    -Да! Есть за что! - хмуро ответил командир третьей группы. -Уволить бы его надо! А Иваныч его всё держит... Людей ему не хватает...    Такое злое отношение командира к своим подчинённым меня несколько озадачило... Ведь столь негативные чувства не возникают просто так...    -А за что же ты его уволить хочешь? - не выдержал я столь мучительной пытки служебной неосведомлённостью.    -Потому что дерьмо собачье! - всё с той же лютой недружелюбностью произнёс капитан. -Не терплю трусов и обманщиков...    -И что же он сделал? - продолжал я интересоваться, улегшись на свою кровать. -Пьянствовал или ещё что?    Командир третьей группы лишь на пару лет был старше меня, но всё равно он вёл себя вполне по-свойски... Не задавался, как местный старожил...    -Моя группа в сентябре на выходе была. - рассказывал Варапаев. - Надо было перекрыть полосу километра в четыре... Я посадил группу на самом опасном направлении, а этого снайпера... Мы оборудовали для него позицию на соседней горе. Замаскировали, будь здоров! Лежи себе и постреливай! И как назло... Утром два духа идут как раз мимо него! Метрах в ста! Я их в бинокль вижу, но достать огнём не могу! Далеко слишком... Вызываю этого "снайпёра" по радиостанции: "Видишь духов?" А он мне: "Нет!" Тогда я даю ему целеуказание - куда смотреть надо! А он мне опять: "Ничего не вижу!" Я уже и матом на него... А он, знай, всё своё твердит: "Не вижу!" Так духи и ушли... Два автомата было при них... Мог бы спокойно завалить одного в спину, а потом и второго! Причём следующим же выстрелом... Без промедлений... А он зассал!.. Вся группа в свои прицелы видела двух боевиков, а он - никого! Я плюнул и пошёл его снимать... Днём!.. Молоканов хотел даже его прибить... Но я не дал...    -А Молоканов раньше у тебя был? - с неменьшим интересом спросил я про своего здоровяка-контрактника. -Как он?..    -Нормальный мужик! - похвалил его Варапаев. - Здоровый, как лось!.. Вся группа уже еле идёт - языки на плечо!.. А он прёт как танк... Прикинь!.. Два РПО на себе таскал! Это по горам!..    Ручной пехотный огнемёт весит килограмм десять-двенадцать.    -Да... - отозвался я, довольно живо представив себе эту впечатляющую картину. - Впечатляет! А чего же он ушёл от тебя?    -Меня же стали отправлять за теми, кто в СОЧах! - пояснил Игорь. - То за одним, то за другим... Их же в нашей роте человек пятнадцать было!.. Сейчас осталось семь или восемь... А Молоканову скучно сидеть без дела... Вот он и попросился к Олегу Кириченко... Покойному...    Мы немного помолчали... История гибели моего предшественника мне уже была известна...    -А как с ним это случилось? - вновь не сдержался я.    Я надеялся на то, что может быть капитан Варапаев знает про гибель Олега немного больше... Чем другие офицеры... Ведь они служили в одном подразделении... И на равнозначных должностях...    -Они поехали на рынок, чтобы закупить продуктов и выпивки на ноябрьские праздники... Олег - от нашей роты, Кулинкович - от третьей... И с ними ещё две девушки было... Анжела Дюжева и вторая... Не помню!.. Обе делопроизводителями в нашем штабе работали... Закупились чем следовало, бойцы отнесли всё в БТР... Ну, и остались рядом с бронёй. Вдруг выстрелы! Из ворот рынка выбегает Кулинок, держится за голову простреленную... Кричит... И сразу упал! Бойцы бегом на рынок... А они уже лежат... Олег и эти девушки... Кто-то сзади подошёл и прямо в упор! В затылок!.. Первым Олега убили... Сразу насмерть! Кулинок успел оглянуться и пуля чуть вбок пошла... Но всё равно... Черепную коробку разворотило!.. А девчонок... Тоже в голову!.. Прямо в лицо! Пистолет Стечкина срезали с пояса Олега... И никто ничего не видел!.. Торгаши свой товар быстренько собирают... В двух метрах от них лежат убитые, но никто ничего не видел...    -Они же местные... - вздохнул я. - Что с них возьмёшь?!    -Как привезли их... Мы все тут в шоке ходили! Впервые такие потери! Но зато потом наши артиллеристы недели три "обрабатывали" все имеющиеся цели... Днём и ночью! Без перерыва гаубицы долбили... Днём и ночью... Чтобы хоть таким Макаром отомстить...    Тут вернулся ротный... Радостный и страшно довольный, потому что ему всё-таки удалось сдать покорёженный ПБС на склад вместе с автоматами. Походил Иваныч по холодной нашей канцелярии... Потирая руки от радости... Да и предложил отправиться в гостеприимную третью роту...    -Пошли к Денисову!.. Хоть телек посмотрим... И согреемся!    Я не заставил себя долго уговаривать...    -Погодите минут пять! - попросил нас Варапаев. -Я сейчас допишу свою рапортину...    Пока командир роты собирался, а я одевался, Игорь успел по-быстрому закончить все свои бумажные дела... И из вагончика мы вышли вместе...    Подразделение капитана Денисова располагалось по соседству с нашей ротой. Точно такие же три большие палатки... Тот же внутренний дворик... Зато вагончиков было два, причём вполне благоустроенных. В самом комфортном проживал конечно же командир третьей роты - капитан Юра Денисов. В другом, который притащили волоком совсем недавно, уже успели обустроиться господа прапорщики...    В отличие от архитектурных особенностей нашей первой роты, которые соответствовали всем уставным правилам полевой установки брезентовых солдатских жилищ... Большие палатки третьей роты были установлены своими боковыми стенками впритык друг к дружке. И какого-либо прохода между палатками не наблюдалось. Несколько отличались они и своим внутренним содержанием. Если ближайшая к нам палатка была аналогичной нашим УСБешкам, то две остальные палатки были наглухо перегорожены брезентом, в результате чего у Денисова получилось четыре изолированных друг от друга помещения... Во внешних половинках палаток проживал личный состав, который без особого труда выходил на переднюю линейку через свои отдельные входы. А вот внутренние отсеки, граничащие с двориком, использовались для других целей... В половинке средней палатки размещался ружпарк третьей роты. Стены тут были заставлены пирамидами, в которых хранилось оружие и нагрудники с боеприпасами... Здесь постоянно горел свет, а посередине на табурете дежурил "вечно-бессменный" дневальный... Зорко стерегущий вооружение третьей роты... Этот фактически часовой не имел никакого права оставлять свой пост ни на минуту... Еду ему приносили сюда же, а в случае необходимости его на время заменяли другим дневальным из наряда по роте...    А вот другая половинка самой крайней, то есть дальней палатки предназначалась для проживания командиров групп... И именно сюда мы и пришли... Слева от входа стояло четыре кровати, одна из которых была наискосок перехвачена траурной красно-белой полосой... Рядом на табурете находился традиционный стаканчик с водкой и куском хлеба... Раньше здесь спал покойный лейтенант Кулинкович...    Три другие кровати были совершенно свободны. Командир боевого охранения Доки Завгаева прибудет на своём БТРе поздним вечером и уедет к шефу ранним утром... А две должности командиров групп третьей роты оставались вакантными. Следовательно... Пара кроватей также была свободной... Юра Денисов нисколько не возражал по поводу нашего слишком уж частого пребывания на его территории. Ротный-три занимался своими важными делами в своём отдельном и благоустроенном вагончике...    А в командирской полупалаточке жарко топилась внушительная "печурка", которая хоть и была точно такой же формы как и наши буржуйки, но зато в два раза толще... И тепла от неё исходило тоже... Очень много... Не в пример нашим...    Это обстоятельство сейчас и приметил майор Пуданов.    -Вот почему так? - спросил он, держа раскрытые свои ладони у раскалённого бока печки. -Всё чужое кажется лучшим... Чем своё!..    -Это сейчас в тебе мещанские взгляды просыпаются! - произнёс Варапаев, "прижимающийся" к пышущей жаром "буржуихе" с другого бока. -Нет бы порадоваться!.. За боевых товарищей...    Командир первой роты рассмеялся и расстегнул свой бушлат, чтобы животворящее излучение проникало к его телу без лишних препятствий...    -А я и радуюсь! - заявил он без тени какого-либо смущения. - Что у моих боевых товарищей очень хорошие условия проживания!.. Причём из них никто здесь почти не обитает... Если не считать Серёгу Махаева... Зато мы можем тут пожить!..    -А как сгорела ваша командирская палатка? - спросил я ротного.    Ведь майор Пуданов был непосредственным свидетелем этого чрезвычайного происшествия... И даже руководил тушением пожара... Пока в огне не стали разрываться гранаты... И вся пожарная команда, кто ползком, а кто на карачках, бросилась врассыпную...    -Приказал я как-то этому таёжному медвежатнику печку топить! - недовольным тоном ворчал Иваныч. -Он дров-то закидал под самую завязку!.. Мол, чтобы подольше горело... Но из-за этого даже дверцу не смог закрыть - столько внутри поленьев было!.. И ушёл... "За дровами!" По дороге где-то заснул... Дневальный потом мне говорил, что этот Корнюхин зафазил в третьей палатке... На своей же постельке... А дверца-то у моей печки полуоткрытой осталась!.. Вот и выпала искорка... Я просыпаюсь, а вокруг уже полыхает вовсю! Еле успел выскочить...    -Как? - уточняю я. -Через задний выход?    -Ну, "конечно"!.. - возмущается ротный на мой нескромный вопрос. -Задний-то вход задёрнут намертво! Пока я там все эти шнурочки развязывал да эти деревянные пукли из петелек вытаскивал... Поджарился бы насквозь! Я выдернул снизу брезент и под него пролез! Успел только камуфляж забрать и ботинки прихватить!.. А палатка-то горит очень быстро... Сам же знаешь! Вот и каюкнулось всё наше имущество...    -Да-а... - печально вздыхает Варапаев. - В моём сейфе две кожаные куртки лежало... Только-только купили... Моя и русланкина... А-а!.. Не будем о грустном!.. Что там у нас по ящику?    В телевизоре находилась грудная фигура молоденькой дикторши... То есть, не мишень с вражеским торсом... А очень даже симпатичная девушка. Конечно с грудью у неё было вроде бы скромно, но зато она демонстрировалась почти по пояс... Причём сверху... Но говорила ведущая теленовостей очень ужаснейшие вещи...    Оказывается... В многострадальной Чеченской Ичкерии совсем уже одичавшие "федеральные солдаты" только что сотворили своё очередное злодеяние... Почти зверство!( прим. Автора: Ну... Давайте-ка и мы... Не будем о грустном!) Именно поэтому во всём мире уже ширится поддержка замерзающих в горах и питающихся одним снегом свободолюбивых борцов... В Польше уже начался сбор пожертвований и гуманитарнейших продуктов питания... В помощь нуждающимся "партизанам" Чечни...    -Вы как хотите! - безапелляционно заявил нам майор Пуданов. -Но я уже не могу слышать этот бред... Пусть она вхолостую языком поработает!.. Вот... Совсем другое дело!    При отключённом звуке девушка с экрана вновь показалась нам симпатичненькой... И даже привлекательной... Но увы... Вытащить её из телевизионного ящика мы не могли... Не учились же мы на цирковых фокусников... Да ещё и сексуально озабоченных...    Капитан Варапаев предпочёл отвлечься от заманчивой , но ужасно недоступной телеведущей...    -А знаете, почему именно поляки больше всех в Европе поддерживают Чеченов? - спросил он нас, старательно отвернувшись от телевизора.    Мы не знали.    -Ну... И почему же? - поинтересовался Иваныч, по-прежнему глядя на секс-символ теленовостей российского канала.    Я же находился в батальоне всего-то ничего... И потому практически не страдал от длительного воздержания...    Капитан Варапаев принялся усердно раскрывать наши глазки на истинные корни многолетней дружбы двух очень-таки свободолюбивых народов... Ичкерии и Речи Посполитой...    -Поляки же долгое время находились под властью российских царей, но им постоянно это не нравилось... Только-только отвернёшься от них, как они уже опять восстание учудили! Раз за разом... Сколько же можно?.. Вот и начали царские полицейские высылать бунтовщиков сюда - на Кавказ. Энергии-то у борцов по самые уши!.. Надо же её поубавить... Короче говоря, стали польские каторжане выковыривать валуны и распиливать их на кирпичики в ставропольских каменоломнях.    -Да-а... - говорит Иваныч. -Теперь понятно... Кто трудился на строительстве Пятигорска... И так далее...    Но рассказчик упорно игнорирует всевозможные домыслы, а просвещает нас - неучей далее:    -Но это же девятнадцатый век! Царские войска до сих пор воюют с Имамом Шамилем. Под самым боком... И гордые поляки стали потихоньку сбегать со своих "рабочих мест", чтоб больше не мучаться со старым лобзиком... А куда ещё могут податься эти поляки-каторжане, то есть сосланные бунтовщики?!.. Только к чеченским мятежникам! Ведь польские борцы за независимость сражались с самодержавием там - в Европе, а горные джигиты воевали с царём здесь... На Кавказе... И чечены стали помогать беглым собратьям: кормили, поили, одевали, обували, а потом ещё и сопровождали аж до турецкой границы... Ну, а дальше поляки разными путями пробирались обратно в Европу... Вот такая у них была взаимовыручка...    -Ясненько всё с ними! - я словно подвожу итоги. - И прошло ведь уже столько лет! Революций сколько было! Войн немереное количество... Но поляки всё равно помнят старую помощь... Вот и поддерживают теперь чеченцев! Посылки собирают, деньги...    Однако командир первой роты больше меня осведомлен о реальных масштабах современного сотрудничества двух "народов-побратимов":    -Да в Польше уже открыто представительство "независимой Чеченской Республики Ичкерии"! И сидят в нём дудаевские посланники... Пугают местное население кошмарами...    -А я-то думал, что поляки всех нерусских... - тут я запнулся и уточнил. -То есть и русских тоже!.. Словом, недолюбливают всех православных и мусульман!.. Оказывается, что не всех...    Тут в майоре Пуданове разгорается немалый интерес к новым познаниям:    -Так с кем же поляки не дружат до сих пор?    -Да мне говорили как-то... - Начинаю я, стараясь подбирать верные по смыслу слова. -На подавление очередного польского восстания царские генералы отправляли как можно больше башкирских казаков. Ну, чтобы...    Но тут меня прерывают возмущённые возгласы Пуданова:    -Какие такие "башкирские казаки"?!.. Что ты тут ерунду порешь?!.. Башкирские... "Казаки..."    Тут старший лейтенант Зарипов упорно возражает своему непосредственному командиру:    -Товарищ майор! Почитайте-ка историю! Башкиры добровольно вошли в состав России! Но потом тоже не один раз восставали против царских наместников, которые устраивали произвол и беззаконие!.. А такого никто не стерпит... Но однажды русский царь своим Указом записал всех башкир в казачье сословие и тут же призвал их на действительную военную службу!.. При этом освободил почти от всех налогов, кроме солевого! Родовые земли вернул... Но обязал служить верой и правдой Государству Российскому!..    -Ну, и что получилось? - недоверчиво спрашивает Пуданов.    -А то! - убедительно доказываю я. -Что башкиры приняли этот царский Указ... Уже не помню от какого он года...( прим. Автора: Указ императора Павла Первого от 09 апреля 1798 года "О создании кантонной системы управления в Оренбургском крае.") Там было написано "создать по подобию Донского Казачьего Войска новое... Башкиро-Мещерякское Казачье Войско"! То есть уже по имевшемуся образцу сформировали новое соединение!.. Куда вошло одиннадцать башкирских кантонов, пять мещерякских, то есть татарских, кантонов и один Ставропольский Калмыцкий Полк! ( прим. Автора: Здесь имеется в виду город Ставрополь-на-Волге. Ныне это город Тольятти.) Но православные казаки из Оренбургской крепости и Бердской Слободы, как и Яицкие Казаки к ним не относились, а числились отдельными подразделениями. То есть это Башкирско-Мещерякское Казачье Войско было сформировано исключительно из башкир и татар!.. Плюс отдельный Калмыцкий Полк из Ставрополя-на-Волге.. И практически сразу после этого Указа Павла Первого все башкирские и татарские восстания прекратились. Потому что Император Государства Российского учёл местные особенности и создал нормальные по тем временам условия для обязательной военной службы! И хоть как-то упорядочил гражданскую жизнь! Для башкир и татар... И польза получилась огромная! Все татары и башкиры приняли новые правила! И стали служить!.. Охраняли посменно южную границу... От Среднего Урала до Каспия - Гурьев-городка... Каждые полгода выделялось по десять тысяч башкирских казаков. Все они были распределены по эскадронам и полкам!.. Стерегли открытые участки южной границы "по линии", то есть все десять незащищённых ранее дистанций! От одной крепости и до следующей... И помимо этой охраны границы они являлись военнообязанными. То есть в двухдневный срок выставляли всё своё Башкирское Казачье Войско!.. Но к концу вторых суток в Оренбург прибывали те башкиры и татары, которые находились на самых отдалённых пастбищах... Приезжали о-дву-конь! Имели при себе обязательное штатное вооружение: пику, саблю и кинжал, аркан и топор, лук и три колчана стрел... И со своими ружьями! Трофейными...    -А где они их брали? - ухмыльнулся Пуданов. -Во время своих восстаний?    Я честно признал...    -И тогда тоже! Но!.. Ты не забывай, что башкиры ещё со времён Ивана Грозного воевали за русское государство! Во времена Великой Смуты с польскими интервентами боролись! И при Петре Первом тоже!.. Вместе с его полками осаждали Азов! Причем оба раза! Так что... У них было очень много возможностей!.. И головы свои сложить в сражениях под русскими знамёнами, и трофейными ружьями запастись... Так вот! По тревоге они прибывали в Оренбург со своим огнестрельным оружием! Даже порох и свинец для пуль им выдавали только перед большими войнами... Потому что всё имели своё!.. С ними военные сборы проводились регулярно!.. Такое было на самом деле! И не надо вам головой махать!.. Из российской истории данные факты уже ничем не вытравить!.. Вот умолчать - это постараются!.. Но реальные факты: были, есть и будут храниться в исторических документах!..    В этот момент мне захотелось отпить водички из пластиковой бутыли... Чтобы промочить натруженное горло...    -И где же воевали твои башкирские казаки? - с уже привычным скепсисом вопрошает Иваныч.    -Да практически везде! -твёрдо заявляю я. -От Парижа и Берлина - аж до самого Туркестана! Куда только их не посылали!.. И в Бородинской битве башкирские казаки сражались бок-о-бок с казаками атамана Платова!.. Да под его же командованием!.. И это тоже было на самом деле!.. А уже потом вместе въехали в Париж! Когда Наполеона разгромили... И в Берлине башкиры бывали не раз победителями!.. Но!.. В составе российских войск!.. Ведь только вместе мы - силища огромная!.. Любую армию можем поставить раком! Да и вдуть оглоблей по самые гланды!.. А ты...    -Может легче на кол посадить? - смеётся Варапаев.    -Возни много! Вкапывать, сажать, снимать, потом закапывать... Уж лучше один раз! Да на их же оглобли нанизать!.. А лошадей выпрячь... И с собой увести... - объясняю я капитану, но затем сразу же возвращаюсь к прежнему своему собеседнику-оппоненту. - А вы!.. "Какие такие башкирские казаки"!.. Память у вас коротенькая!.. Товарищ майор Пуданов!.. Ладно бы этот прапор Кацнельсон... А вам!..    Моё красноречие иссякло, исчерпавшись почти полностью... Хотя на данную тему можно было бы говорить и говорить... Но при наличии документальных доказательств. Которые бьют наповал любого демагога и проходимца от нашей великой истории...    -Вы немного отвлеклись. - напоминает нам капитан Варапаев, внимательно слушавший наш военно-исторический спор. -Вообще-то мы говорили про польские восстания...    Командир роты тоже возвращается к прежнему разговору, но всё ещё пытается иронизировать:    -Ну, сейчас Алик тебе порасскажет!..    Но меня уже невозможно сбить с толку хиханьками да хаханьками...    -Какие проблемы?! - беспечно заявляю я. - Вот телевизор! Сделайте звук погромче и слушайте всё!.. Что вам оттуда говорят... Про достижения капитализма и бандитские разборки!.. И так - день за днём...    Но эту пустопорожнюю тарабарщину и идиотскую бессмыслицу, густо сдобренную откровенной чернухой мы уже наслушались до отвала... И сейчас хотелось просто поболтать за "настоящую жизнь"... Со всеми её плюсами и минусами...    И мне вновь предоставили возможность поведать сущую правду:    -Так вот... О подавлении восстаний в Польше!.. Чтобы одни славяне не воевали с другими... Да и христиане же... Хоть и с католиками... Короче говоря, на реке Буг стояло два башкирских конных полка, которые заступали на боевое дежурство сроком на два года! И в Финляндии точно так же служило ещё два полка из Башкирского Казачьего Войска... Так... На всякий случай! Следовательно на усмирение польских мятежников в первую очередь направлялись те два башкирских полка, которые были расквартированы на реке Буг. И ведь ничто их не связывало: ни вероисповедание, ни этническое происхождение... Даже язык!.. Ведь башкиры в основной своей массе не понимали русского языка!.. Так что полякам не удавалось провести свою подрывную агитацию... А ведь башкирам только дай возможность с кем-нибудь повоевать! Тем более за русского царя!.. И они замиряли польских повстанцев по полной программе! Как и приказывали военные советники из вышестоящих штабов!.. Но вот самое интересное начиналось потом... Когда восстание полностью подавлено, а весь польский народ пребывает в ужасно шоковом состоянии от столь негуманного с ним обращения. Тут царские генералы находят крайних!.. Которые и виноваты в этих военных кошмарах! А кого же ещё, кроме как...    -Младший нерусский брат!.. - подсказывает Пуданов. -Который ни бельмеса по русски...    В данном аспекте командир первой роты прав на все сто процентов...    -Правильно!.. - подтверждаю я. -Надо же царским наместникам продемонстрировать всем полякам свою приверженность основам демократии и всеобщей справедливости! И ведь этого можно добиться только показательным наказанием своих же подчинённых!.. Чтобы мстительные поляки успокоились хоть на какое-то время!.. И вот... Из башкирских полков арестовывали несколько сотников... Ну, командиров кавалерийских сотен... И объявляли оставшимся казакам-мусульманам, что их боевые товарищи слишком уж зверствовали при подавлении восстания!.. Хотя перед этим самым подавлением приказы сверху отдавались будь здоров! Огнём и мечом карать!.. Всех мужчин с оружием или без... И вот... Самых "отличившихся" сотников вязали по рукам и ногам. Остальные башкиры втихомолку в своём полку обсудят это дело, да и стерпят такое вероломство царских начальников. Ведь они-то, то есть рядовые казаки тоже поляков не баловали... А затем арестованных привозили на центральную площадь Варшавы... Ждали, когда соберётся побольше местных жителей... Затем вслух зачитывали приказ военного командования о проведении справедливейшего расследования!.. Башкирские сотники объявлялись виновными во всех этих зверствах... И тут же публично их отправляли на виселицу... "Варвары же... Ничего не понимают по русски... Перестарались!" Вот так-то и расплачивались царские генералы с самыми исполнительными своими подчинёнными...    Я тяжело вздыхаю... Мой рассказ закончен...    -Да-а-а... - задумчиво произносит Иваныч. - Печальные вещи ты говоришь... И даже страшные...    На это его высказывание я никак не отвечаю... Ведь правда бывает только в единственной своей исторической версии... Об остальном уже судить не мне...    Какое-то время мы сидим молча... Наблюдаем в телевизоре очередное словоблудие в немом исполнении... Затем Пуданов просит Варапаева, который сидит поближе к голубому экрану, поискать что-нибудь на втором или третьем канале...    Капитан подошёл к телевизору и защёлкал кнопками... Из динамиков послышался женский визг и смех... Вот это уже было поинтересней других передач... И Варапаева тут же попросили отодвинуться в сторону... А на экране появились совершенно голенькие девушки... Да ещё и в бане!..    -О-о! - вскричал Пуданов. - Это же самая первая советская порнография! Наши зенитчицы в бане моются!.. А сейчас эта зайдёт!.. Самая красивая и фигуристая!.. Вот она! Русалка!..    Действительно... Повинуясь приказаниям командира первой роты майора Пуданова... На пороге банного помещения появилась очень стройная и ещё больше соблазнительная актриса... В самом что ни есть своём неглиже... Но всё-таки прикрытая в срамных местностях разлапистым веничком... Но своим подружкам-артисткам-зенитчицам она была видна вся... И понеслись старательно заученные реплики... Очень восхищённые и практически без стиснутых зубок... Ну... Про её фигуру, с которой скульптуры можно лепить... Да о прозрачной её коже...    Но произведённым среди нас сногсшибательным эффектом обнажённая красавица наслаждалась очень недолго... И плеснула ковшик воды на раскалённые камни...    -Ну, зачем так? - возмутился Иваныч. - Сколько пара!.. Ничего не видно!.. Кто же так в баню ходит? Сначала надо помыться!    -Точно! - поддакнул я. -И крупного плана побольше!.. И чтобы всё было не спеша...    -И только потом можно париться! - не слушая меня, продолжал горячиться командир роты. -Эх, вы!.. А ещё зенитчицы!.. Только душу растравили...    Но телевизионная баня уже закончилась и сейчас на экране свежепомытые и распаренные девчёнки уже вовсю распивали казённые чаи... Прихорашивались в военной форме... Да готовились к балу в служебном помещении...    -Нет... - вздохнул капитан Варапаев. - Нельзя такие фильмы показывать военнослужащим!.. Да ещё и в Чечне... Сразу же начинает домой тянуть со страшной силой!..    -Кто о чём, а Игорёха про своих дезертиров! - сочувственно произнес Пуданов. - А я бы этот эпизод с баней ещё раз посмотрел!.. Всё очень просто и естественно!    -И небезобразно! - сказал я вполне серьёзно. -Вернее, красиво! Не то что... "Дастиш-фантастиш!"    -Да-а... - поддержал меня капитан. -Эти немецкие порнотётеньки с их охами да вздохами... И в подмётки нашим не годятся! Наши девушки-зенитчицы в тыщу раз лучше... И чище!..    -Это точно!.. -согласился Иваныч.-Не потому, что они только из бани! Морально чище!..    Возражений не было! Художественный фильм "А зори здесь тихие" каждый из нас просмотрел наверное уже сотню раз, но и сейчас мы были не прочь вновь пережить эту историю... Очень трагическую, но жизнеутверждающую... И поднимающую в нас гордость за своих девчонок... И за старшину Васкова... Пусть в чём-то и недотёпистого...    Однако сейчас мы находились в зоне боевых действий... Да и военного пороху уже нанюхались досыта... И теперь на этот художественный сюжет взирали со своих командных высоток... То есть как профессионалы своего разведчицкого дела... И поэтому некоторые моменты мы воспринимали с откровенной критикой... Но с добродушной...    -Два опытных немецких диверсанта прошли в трёх метрах от девушки в гимнастёрке и юбке! Да к тому же и перематывающей портянки! И ничего не заметили! - с нескрываемой иронией говорил капитан Варапаев. - Да эти "разведчики" похуже будут, чем мой контрактник... Подслеповатый снайпер, который "не видел" двух духов в ста метрах от себя...    И сразу же разгорелся спор...    -Но твой-то лежал на плоскогорье! - возражал Пуданов. - А эти фашисты шли по нашему лесу... И всего боялись!    -Саня! Ты когда-нибудь ходил в поиск по лесистой местности? - не унимался Игорь. -Там слышно ещё лучше! Да и видно всё сразу...    Они замолчали и наблюдали за дальнейшими приготовлениями к боевым действиям... Вот Васков докладывает по телефону вышестоящему начальству...    -Сразу на перехват! - комментировал сюжет Варапаев. - Нет бы вернуться к тому месту, где она увидала фрицев, дотошно осмотреть всю округу!.. Прочесать лес осторожненько... И следы обнаружили бы все! Не двух человек, а шестнадцати... Тогда и другой разговор получился бы...    -Игорь! Я тебя очень прошу! - обратился к нему Пуданов, не отрывая горящего своего взгляда от экрана. -Не мешай! Ладно?.. Тогда и кино совсем другое было бы!..    Капитан Варапаев угомонился на некоторое время и минут двадцать мы смотрели фильм почти в полной тишине. Пока старшина Васков не полоснул ножом по горлу первому диверсанту... И не стал бороться со вторым...    -Не бывает такого! - категорично заявил местный военный кинокритик. -Отвлечь внимание и прирезать одного - это ещё можно! Но чтобы сразу же броситься на второго! Немцы же не под ручку шли друг с дружкой! А с интервалом! И второй завалил бы его с первой же очереди!    -Но они же в нашем тылу! И не хотят шум поднимать... - защищал сценариста Иваныч. -Вот и не стрелял...    -Да они только что обнаружили девушку в военной форме! - бурно спорил Игорь. -И убили её!.. Только что! Следовательно внимание их усилено ещё больше!    Тут не выдержал и я:    -Да и прыгать с одного, уже умирающего диверсанта... На второго, который очень даже здоров!.. Как-то нереально... Это уже не старшина Васков... А Тарзан какой-то получается!    Командир роты недовольно засопел... Ибо наши критические замечания превращали этот военно-драматический фильм в своеобразную кинокомедию... Но мы же себя сдерживали перед этим эпизодом... Когда вся немецкая шайка-лейка уселась пить свой эрзац-кофе... Когда Васков услышал-таки предсмертный вскрик Сонечки Гурвич... А два военных Дауна в гитлеровской форме даже не заметили ни топота нашего старшины с напарницей, ни его кровожадных приготовлений к возмездию над супостатами...    -Если не хотите смотреть... - продолжал командир роты. -Идите в нашу третью палатку... Там бойцы сейчас какую-нибудь видеокассету крутят...    Но капитана Варапаева и меня вместе с ним совершенно не прельщали иностранные блокбастеры или триллеры... Нам хотелось отдохнуть душой... Причём за стопервым просмотром одного и того же кинофильма... Чтобы находить очень существенные несовпадения или неточности... А то и несоответствия... И посмеяться над этим от всего сердца...( прим. Автора: Увы... Но именно таким образом наша изувеченная войной психика проходила хоть какую-то действительно оздоровительную реабилитацию... Своеобразная смехотерапия...)    А на экране уже вовсю шёл жестокий бой... Упрямый командир фашистской развед-диверсионной группы орал своим тринадцати подчиненным "Форверст!", то есть посылал их вперёд... В атаку... На два трофейных автомата и четыре винтовки-трёхлинейки... Но бесполезно... В ход пошли ручные гранаты!.. Наши!..    -Зря старались гитлеровские гадёныши! - сумрачно советовал им капитан Варапаев. -Смываться надо было втихаря! И без лишнего шума топать к Беломоро-Балтийскому каналу... Раз уж вас засекли, то ноги в руки и вперёд... К поставленной цели... А не отвлекаться на мелкие неприятности...    -А ведь может быть, что они хотели лишних свидетелей убрать?! - отвечал ему Иваныч. -Видишь?.. И своих тяжелораненых добили!.. И лапником закидали...    После минутной паузы послышался вкрадчивый голос Игоря, подобравшего очень подходящее сравнение:    -Саня! А когда ты от пожара сматывался... Ну, ночью-то... Ты не забыл свою постель заправить?    Я невольно залился почти беззвучным смехом...    -Так! Товарищи командиры! Шагом марш отсюдова! - приказывал вконец рассерженный майор Пуданов. -Куда угодно... Лишь бы мне не мешали... Вперёд-вперёд!.. Форверст!    Но его подчинённые осмелились остаться на своих местах, однако режим полного молчания всё-таки был включен... Чтобы это непослушание сошло им с рук...    По-мог-ло...    И весьма забавный эпизод... Когда немцы сами приступили к прочесыванию карельских лесов... Так и остался без соответствующей критической оценки... Затем ополоумевшие германцы бросились играть в догонялки с местным лешаком Федоткой, отлично знавшим свои владения... Тоже безрезультатно... Опять наша взяла...    И дневной бой на речных перекатах... Когда диверсанты смогли бы беспрепятственно перескочить этот брод тёмной ночью... И даже подстреленный у колодца немчик... Попытавшийся было испить нашей советской водички...    Но когда рассвирепевший старшина Васков опять прирезал зазевавшегося гитлеровца... Охранявшего под проливным дождём избушку со спящими коллегами...    Тут капитан Варапаев не сдержался... И крик его измаявшейся души прорвался наружу...    -Вот чего он его автомат не взял? А попёрся с последним патроном в револьвере? И с одним только корпусом гранаты! У часового ведь автомат был!.. И немецкие гранаты-колотушки!    Но за нашего парня на экране было кому заступиться в местной палатке...    -Он ранен! - угрюмо ворчал Иваныч. -Позабыл про всё!    А старшина Васков уже пристрелил своей единственной пулей слишком уж шустрого диверсанта... И теперь вовсю стращал перепуганных фашистов корпусом гранаты Ф-1... Но без запала... И плакал... И кричал... Про убитых девчёнок...    -Сильный момент... - вздохнул я, протирая повлажневшие веки. -Аж за душу берёт!.. Сколько раз смотрю... А всё равно прошибает...    -Да-а... - утвердительно произнёс командир роты. - Хороший фильм! После него на подвиги тянет!.. Если уж девчата такое смогли совершить!.. То и мужикам подавно!    Но капитан Варапаев опять оказался настроен более чем скептически...    -И кино красивое! И артисты классные! И на подвиги призывают... Но только у нас вечно всё получается через одно место! Из-за раздолбайства одних мудаков страдают очень хорошие люди! Причём совсем невиновные...    Командир роты смотрел на экран, где навстречу Васкову и пленным фашистам уже бежали наши военные дяденьки и тётеньки...    -Ну, Игорь! Хватит! Нечего тут демагогию разводить!    Капитан лишь иронично усмехнулся от слов ротного:    -Какая демагогия! Посмотри повнимательней на всё! Трусость и головотяпство одних военачальников приводит к тому, что их недостатки вынуждены устранять другие командиры! Только рангом чуть пониже... И подвиг младшего командного состава вместе с солдатским героизмом - это прямое следствие непрофессионализма и тупости нашего начальства!.. Которое только и умеет: сказать вышестоящим боссам "Есть!", взять под козырёк и побежать исполнять!.. Ведь не им же рисковать своими жизнями и здоровьем! А нижестоящим...    Тут в беседу вступил военный философ Альберт Маратович:    -Увы... Но Игорь прав!.. Наша Россия - это Родина потенциальных Героев! И буквально каждый коренной россиянин с юношеских лет готов к совершению подвига... Но... К сожалению... Героизм приходится проявлять тогда, когда необходимо ликвидировать чью-то оплошность... Грозящую остальным людям!    Однако командир роты уже не был настроен на бурные дискуссии. Он встал и надвинул шапку на лоб.    -Эх... Вы-и... -заявил Иваныч. -Такой отличный фильм шёл! А вы всё это время языками чесали... Пошли!.. На ужин опоздали... Может успеем?    По дороге обсуждение сюжета фильма продолжилось. Мы с Варапаевым считали, что реальные разведывательно-диверсионные группы немцев практически ничем не уступали нашим спецподразделениям, хотя фашисты действовали на чужой земле. Советским военным разведчикам затем тоже довелось "поработать" на германской территории, причём очень даже неплохо... И с нашей уже устоявшейся точки зрения в данной киноленте было допущено немало ошибок при демонстрации тактики действий диверсантов в глубоком тылу...    -Врагов надо показывать с предельной точностью! - доказывал я ротному. -Чтобы точно знать с кем же придётся встречаться... Уж лучше настраиваться против сильного противника и победить его, несмотря ни на что! Чем готовиться к бою со слабым! А он неожиданно окажется сильнее... И даст прикурить на всю катушку!.. Это же ещё хуже получается...    -Чего вы докопались? - возражал ротный. - Это же гражданский фильм! Для широкого потребления... А не для специализированного просмотра...    -Обидно за "коллег"! - пошутил Варапаев. -А то получается, что таких упитанных бюргеров к нам закинули на парашютах!.. В самом конце... Когда толстый пленный всё оборачивался на Васкова... Тогда ведь таких парашютов не было!.. Чтобы эдаких кабанов десантировать!..    -Ох... Как же вы мне надоели!- вздохнул Пуданов и стал стряхивать грязь с обуви. -Это ведь художественное кино! А вы!..    На наше оголодавшее счастье в офицерской столовой что-то ещё оставалось... И мы не зря торопились... А из столовой мы подались в разные стороны... Командир роты - на вечернее совещание к комбату. Капитан Варапаев - в свою третью палатку... А я - обратно, то есть в гостеприимную третью роту...    Но по телевизору уже ничего хорошего не показывали и я завалился спать... Полностью не раздеваясь и не влезая под чужое одеяло... А так... Лишь сняв ботинки, да укрывшись своим же бушлатом...    Время было раннее - около двадцати одного часа... И сон всё не шёл...    По недавно приобретенной привычке я стал прокручивать в памяти все события сегодняшнего дня, чтобы внимательно проанализировать как свои поступки и высказывания... Так и действия других людей, с которыми мне довелось общаться в течении нынешнего дня...    Ведь такой самоанализ позволял с некоторого расстояния взглянуть на недавние события... Чтобы в спокойной обстановке и с предельной честностью классифицировать все жизненные обстоятельства. Таким образом все вещи обретут свои законные имена! Как негативные случаи, чтобы запомнить их хорошенько и более их не допускать! Так и положительные... Чтобы они почаще имели место в дальнейшей жизни...    -"Итак... С вооружением и оптикой группы я разобрался очень тщательно... Это хорошо! Надо будет составить ведомость закрепления оружия, средств наблюдения и связи, чтобы каждый солдат расписался за закреплённый за ним автомат, прицел или радиостанцию! С таким бумажным подходом, вернее со строгой подотчётностью, они будут более ответственно следить за сохранностью своего имущества! И это надо сделать в ближайшие дни! Далее... По радиосредствам! Командир конечно обиделся на то, что я не хочу ждать так долго! Но и брать на свою душу чужие грехи мне не следует! Каждый отвечает за свои промахи! Чужих грехов мне не надо - мне бы своих не допустить! Я подожду сколько смогу... До момента написания главного рапорта о принятии группы. Но если недостающие радиостанции так и не объявятся... То я укажу в рапорте только то количество... И только лишь те их номера, которые держал в своих руках! И пусть Иваныч потом не обижается! А займётся списанием недостающих станций... Это же и его тоже может коснуться! Та-ак-с... Идём дальше... Зато я помог ротному проверить всё вооружение роты вместе с оптикой! А то у него всё руки не доходили... Варапаев... Мужик толковый... И командир грамотный... Но я бы одного снайпера так далеко, да ещё и в-одиночку не стал бы сажать... Даже с маскировкой! Забоялся контрактник и всё тут! Ведь свои-то далеко и прибегут не скоро! А боевики - вот они! С двумя автоматиками... А может ещё кто рядышком шастает?! Надо было ему двоих сажать на эту горку... Снайпера и автоматчика... Тогда какой-то толк получился бы... Молоканов! Крепкий орешек... Не рыхлый увалень! И это хорошо! Два огнемёта "Шмель" таскать по горам - это не с "Мухами" забавляться! Сколько же весит один "Шмель"? Точно не помню... Килограмм десять, кажется... Если не больше... Всё равно - молодец! Полтора боекомплекта с сухпаём, нагрудник с магазинами и гранатами... И вдобавок к этому грузу ещё два РПО! Солидно... Проехали... Нет... Хорошо, что он в моей группе оказался!.. Вот теперь точно проехали!.. А что дальше?.. Кино и всё!.. Хороший фильм... Только и всего... Эх-х!.. Вот бы и мне... В эту баньку!.. Хотя бы веничком помахать... Или водичкой поплескать... Хотя... Разбегутся... И ничего не видно будет... А темнота... Это друг... Молодёжи..."    Я уже почти заснул, когда меня пронзила едва не забытая мысль:    "Завтра!.. Следует проверить получение имущества по инженерной службе, химической и вещевой! Противогазов и матрасов полным, конечно, полно... Но вдруг подрывная машинка какая-нибудь числится за группой! Или сто килограмм тротила... Мало... Ли... Чего..."       ГЛАВА 4. БУНТ НА КОРАБЛЕ...    А ведь ничто не предвещало бури    Когда растаял берег вдалеке    Когда раскрылась явь в своей натуре    Когда случился бунт на корабле    А.М.    -Так, ребята, я чего-то не понял. Прошло уже три дня и три ночи, как я приказал вам разломать нары и навести мало-мальский порядок в палатке, а вы ничего этого не сделали. В чём дело?    Строй угрюмо молчал, и никто не хотел отвечать на мой элементарный вопрос. В течении трёх суток, пока я принимал группу, военная жизнь моих новых подчинённых шла своим обычным порядком... Но я терпеливо ждал выполнения моего распоряжения... Ведь мы же заключили джентльменское соглашение... Однако моё поручение так и осталось не выполненным. Дембеля после наряда полтора дня занимались различной ерундой и подготовкой к следующему заступлению в караул. А в палатке как был бардак, так он им же и оставался.    Спокойно наблюдая со стороны за их военным пофигизмом, я всё это время сверял имеющиеся у меня учётные данные со службами РАВ и связи, автослужбы и топографии, инженерного, химического и вещевого имущества, после чего отдельными рапортами принимал на свою ответственность оружие и боеприпасы, средства связи и наблюдения, матрацы-подушки-одеяла-простыни-наволочки-полотенца, а также спальные мешки и рюкзаки десантника, печки-трубы,палатку большую одну, лопатки сапёрные малые и лопаты большие, и всевеликое множество другого барахла, числящегося за группой. Дело это весьма серьёзное и в случае утраты - очень дорогостоящее для кармана командира. Поэтому я тогда совсем не отвлекался по всяким пустякам...    Ну, а сейчас, когда весь личный состав возвратился в роту после долгой сдачи караула и запоздалого ужина, то у меня возникли вполне обоснованные и законные претензии к своим подчинённым.    -Объясняю голосом, что мне нужно подготовить палатку к прибытию молодых бойцов.    Среди солдат послышались короткие смешки, а также приглушённое ворчание.    И кто-то из них прогундосил нарочно изменённым голосом:    -Молодые приедут - пусть сами для себя всё готовят!    Мне и так было ясно, что старослужащие воины моей группы уже давно зачислили себя в обладатели благородных голубых кровей и потому совершенно не желали пачкать свои белы рученьки, занимаясь абсолютно не царским делом.    Всё это было мне знакомо уже лет семь и я уверенно возразил представителю самопровозглашённых дворянских династий:    -Когда приедет молодёжь, то она с первого же дня будет заниматься боевой подготовкой. Ну, а вам всё равно, кроме караулов делать нечего, поэтому займитесь хотя бы подготовкой материальной базы для следующих пополнений.    В ответ раздался откровенный и громкий смех десятка людей. Я отнёсся к этому спокойно и продолжил свою миролюбивую политику, направленную на проявление и повышение чувства сознательности и ответственности среди моих подчинённых.    -Я вам уже говорил, что мне без разницы, кто именно будет заниматься этой работой. Если вы такие борзые дембеля, то могли бы спокойно припахать кого-нибудь из других групп. Но вам или зазорно это делать, или вас все посылают на фиг, А если вы не можете никого припахать, то вам придётся уже самим работать, работать и ещё раз работать.    Мои последние слова потонули в громком хохоте и всеобщем гвалте. Я уже хотел было подать команду "равняйсь - смирно" как из задних рядов послышался громкий и наглый голос, в котором откровенно звучали пренебрежение и издёвка...    -Да товарищ старший лейтенант, чё это вы тут зазря стараетесь! Нас майор Абрамов хотел обломать и ничего у него не вышло. Капитан Пуданов пытался дембелей застроить и научить жить по уставу, и тоже обделался. И у вас, старшего лейтенанта ни хрена не получится.    Я выждал когда дедушки успокоятся, успев подумать, что это мы ещё посмотрим: кто кого... После чего я приступил к наведению армейской дисциплины и уставного порядка среди распоясовшихся дембелей.    -Ну, хорошо! Объявляю начало ночного занятия по защите от оружия массового поражения, которое по последним данным нашей разведки собираются использовать незаконные бандформирования. ВСПЫШКА!    Но моя резкая команда оказалась невыполненной... Строй продолжал стоять... Внезапно наступившую тишину попытался было нарушить чей-то глухой смешок, но он быстро исчез. Мне пришлось сделать вид, что их категоричный отказ выполнить мой приказ принят за элементарную неграмотность... Ровным и методичным голосом я стал доводить до старослужащих все требования по выполнению войсковых нормативов по теме ЗОМП.    -Объясняю малограмотным и особо непонятливым военным последнего периода службы, что по команде "ВСПЫШКА" военнослужащий должен мгновенно упасть на землю и закрыть голову руками, чтобы световое излучение не поразило ваше зрение. Оружие нужно спрятать под собой, чтобы расплавленный металл от автомата не капал вам за воротник. Пятки должны быть прижаты к земле, чтобы их не оторвало ударной волной. Всё это отрабатывается ещё на курсе молодого бойца, а вы, якобы опытные и заслуженные ветераны чеченской кампании, совершенно этого не знаете. Придётся заняться вашим обучением.    Я выждал с минуту и вновь скомандовал:    - ВСПЫШКА!    Три шеренги старичков даже не пошевелились. Это же были дембеля, а "вспыхивать", то есть выполнять эту команду, было для них делом крайне зазорным и очень унизительным.    -" Тем более здесь... На том самом месте, где когда-то оконфузился сам командир роты... А тут... Старший лейтенант всего-то навсего!.."    Невзирая на эти затаённые мысли, я вслух поинтересовался очень подчёркнуто наивным тоном:    -Так, почему не выполняем команду?    Из строя мне ответил всё тот же наглый и хамовитый дед:    -Мы не будем выполнять ваше приказание!    Моя реакция была сначала возмущенной, а затем обрадованной:    -Оу, залупа? Как же я люблю разлуплять залупившихся! Кру-гом! Построиться на дороге в колонну по три.    Ну, уж эти элементарные команды дембельский состав соизволил выполнить. Они недружной оравой перепрыгнули канаву и выстроились на дороге. Передо мной остался топтаться лишь заместитель командира группы. Самый наиглавнейший мой помощник в работе с личным составом... Вообще-то моя команда относилась ко всем военнослужащим, стоявшим в строю... Если бы этот прапорщик спокойно занял своё место в колонне по-три, продемонстрировав как мне, так и остальным дембелям свою исполнительность... То и моё дальнейшее отношение к нему было бы соответствующим... Но сейчас лояльностью здесь и не пахло, что лишь подтверждали враждебные взгляды из-подлобья...    -"Да-а-а... Косяки-то бросаешь очень уж угрюмые..."    Двое моих командиров отделений - контрактники Бычков и Молоканов сегодня вечером заступили в наряд патрульными, а этому угрюмому прапорщику Меркулову совершенно не хотелось одному идти на занятия, даже вместе с благородными дембелями. Пришлось его поторопить.    -Товарищ прапорщик, а вы что медлите? Занимайте своё место перед строем.    Но мой зам неожиданно для меня попытался взбунтоваться и громко огрызнулся:    -Перед строем самым первым должен идти командир группы!    Мне стала очень понятна его истинная сущность... Пришлось и своего заместителя записать в списки неблагонадёжных...    -Объясняю голосом для чрезвычайно одарённых прапорщиков, что командир группы при проведении занятия выбирает себе место там, где ему заблагорассудится, чтобы контролировать личный состав с максимальной эффективностью. А вы, товарищ прапорщик, должны и обязаны выполнять все приказания своего прямого и непосредственного начальника, которым являюсь я. Шагом марш!    Обуревший прапор нарочито медленно и с явной неохотой встал впереди строя. Подавив бунт своего зама я переключился на строптивых дембелей.    -Итак, защищаться от оружия массового поражения вы не умеете и не хотите. А ведь агентурная разведка докладывает, что генерал Джохар Дудаев, который в недавнем прошлом командовал дивизией стратегических бомбардировщиков и естественно успел обзавестись парочкой ядерных боезарядов, уже готов сбросить их на город Грозный. И чтобы спасти вас от атомной бомбы и вернуть вашим родителям горячо любимых чад, тоесть вас... Я объявляю начало занятия по физической подготовке. Тема занятия: "Ускоренное передвижение личного состава разведгруппы по пересечённой местности в тёмное время суток в условиях надвигающегося ядерного нападения". Цель занятия: "Научить личный состав способам и методам ускоренного передвижения в колонну по три по сильно пересечённой местности в тёмное время суток". Место проведения занятия: расположение нашего батальона. Время занятия: неограничено. Вопросы?    Несмотря на очень красочную прелюдию к началу занятия, личный состав вместе с прапорщиком безмолвствовал.    И я продолжил:    -Объявляю маршрут: ускоренно передвигаетесь до поворота дороги и сворачиваете налево, мимо штаба и до шлагбаума. Там разворачиваетесь и возвращаетесь обратно на исходную точку. Приступаем к выполнению упражнения. Ускоренное передвижение начинается по команде "БЕГОМ-МАРШ", из которой слово "БЕГОМ" является предварительной командой. Услышав предварительную команду "БЕГОМ", военнослужащий должен слегка подать своё туловище вперёд, согнуть руки в локтях и приподнять подбородок. Когда прозвучит исполнительная команда "МАРШ", военнослужащий приступает к ускоренному передвижению, то есть попросту бежит. Но не забывайте, что вы являетесь сплочённым боевым подразделением и при ускоренном передвижении нужно соблюдать в строю интервал и дистанцию. Вопросы? Вопросов нет. Приступаем к практическому исполнению упражнения по ускоренному передвижению. Группа, бегОм...    Некоторые солдаты и локти согнули, и телом подались вперёд, но основная масса выполнила что-то одно из двух. И только лишь мой заместитель продолжал переминаться с ноги на ногу, так ничего и не выполнив. Как со старшего по званию, именно с него и следовало начать репрессии...    -Прапорщик Меркулов! Я не понял, почему вы не исполнили предварительную команду "БЕГОМ"?    Тот повернул голову в мою сторону и упрямо буркнул:    -Я не буду бегать!    Такая жизненная позиция предполагала соответствующую оценку...    -Какие проблемы? Не хотите бегать в армии, уматывайте на гражданку и поднимайте там народное хозяйство.    Но гоняться за телятами днём, а за доярками вечером городскому жителю явно не под силу...    И настырный прапорюга забубнил уже другую отговорку:    -У вас нет конспекта и вы должны бежать впереди строя.    Я постарался сдержать своё раздражение и подчеркнуто методично объяснил заместителю следующее:    -Конспект я обязан показывать только вышестоящему начальству. Я сейчас могу сходить за своей тетрадкой, ну, а потом мы пробежимся до домика комбата, где я покажу ему конспект, вы напишите объяснительную о причинах отказа выполнять приказы командира группы, а комбат объявит вам строгий выговор с занесением в вашу учётную карточку. Через десять минут вы не выполните моё следующее приказание по переползанию и тут же получите неполное служебное соответствие. Ещё через пять минут вы откажетесь отжиматься в упоре лёжа и уже завтра будете читать Приказ об увольнении прапорщика Меркулова из Российской армии. Устраивает? И всё это будет происходить при наличии у меня конспекта!.. Как вы и хотели...    Замком группы судорожно сглотнул слюну от внезапно возникшей перспективы возвращения на гражданку, на которой ведь нужно непременно работать, тоесть вкалывать руками и ногами, чтобы каждый месяц получать зарплату.    Он тутже вспомнил свой курс молодого бойца, и показал на левую ногу:    -Товарищ старший лейтенант, я не могу бегать, потому что натёр ногу.    Я внутренне усмехнулся, услышав почти детскую отмазку , но продолжал задавать вопросы строго и сухо:    -У вас, наверно, и запись есть в книге больных?!    Прапорщик ответил, что в санчасти он ещё не был, но может сходить туда прямо сейчас. Естественно, что он вернулся бы только утром, а терять столь ценные и хамоватые кадры, да ещё в присутствии остальных обнаглевших дедушек, мне очень уж не хотелось и потому я нашёл для него другое занятие.    -Раз вы не можете бегать, а генерал Дудаев уже летит со своей ядрёной бомбой, то вы будете передвигаться по этому же маршруту пешком. Но не по дороге, где вас могут снести проезжающие грузовики и пробегающие подразделения, а по обочине. Там конечно грязь и камни, ну, а что тут поделаешь? А ля хер, ком а ля хер! Что означает - на войне, как на войне. Вперёд!    Меркулов помялся чуть-чуть и направился было вперёд прямо по дороге. Но моя корректировка возымела своё позитивное действие, он сместился на обочину и зачавкал уже по ней, уходя от нас в ночь.    -"Дела пошли потихоньку да полегоньку... И Слава Богу!"    Отправив в пешее путешествие своего заместителя, я повернулся обратно к строю.    -Товарищи солдаты, я дико извиняюсь за эту задержку, но мы прямо сейчас воспользуемся счастливой возможностью выполнить ваши любимые упражнения. Уверен, что вы рвётесь вперёд, тем более что генерал Дудаев уже на подлёте... Бегом... я сказал бегом МАРШ!    Но дедушки не оправдали моих надежд и не бросились аллюром вперёд по асфальтовой дороге, залитой жидкой грязью. В место горячих рысаков мне представилось жалкое зрелище дробно семенящих в одном строю стареньких осликов, готовых вот вот развалиться на ходу от столь сильных перегрузок... Иного сравнения подобрать было просто невозможно... Поскольку хоть они и бежали дружно в ногу, однако делали это так медленно, что их мог догнать быстро идущий пешеход. И, тем не менее, я не стал их подгонять. Часы показали двадцать два тридцать и времени у меня было очень много... Вплоть до самого подъема.    Чтобы преодолеть расстояние до шлагбаума и обратно, а это составляло около пятисот метров в одном направлении, группе потребовалось минут десять. Подбегая ко мне они подчёркнуто громко и дружно затопали ботинками, но я не стал их перебивать и развернул дедушек на второй круг. Поражённые и возмущённые таким вероломством дембеля неспешно добежали до шлагбаума и решили устроить там перекур. В ночной тишине перестал раздаваться их дружный топот и я сразу же направился к левой оконечности палаточного лагеря, откуда мой фонарик без труда осветил старичков, окончательно добивающих своё здоровье губительным никотином.    Моим громким окриком были спасены остатки их жизней. Сигареты полетели наземь, а строй направился в обратный путь.    Я не стал покидать свой наблюдательный пост, откуда мог контролировать бунтовщиков на всём протяжении их маршрута. Мимо меня размеренно шлёпал по густому месиву мой заместитель, медленной рысцой пробегали пофигистически настроенные старики. Ночь была холодная, но одет я был в меховой бушлат и тёплую шапку. Правда немножко мёрзли ноги. И всё-таки, ради рождения дисциплины можно было потерпеть.    В любой людской массе всегда есть один или несколько негласных лидеров, которые и устанавливают, вернее навязывают свои определённые правила поведения всем остальным товарищам... Сейчас вся группа была настроена к моей персоне крайне отрицательно и мне нужно было определить или вычислить того самого вожака стаи, который и диктует негативный настрой всему личному составу. Затем его следовало либо отдалить от всех бойцов, отправив на какую-нибудь тяжёлую работу, либо полностью нейтрализовать прямо здесь в строю, подавив его морально или физически. После этого группа очень быстро станет управляемой и послушной... Если так можно назвать нормальное отношение к армейской службе... Но это могло произойти не очень скоро...    Через полчаса, когда дедушки вбежали в слабо освещённый круг под единственной лампочкой на столбу у трансформаторной будки, я скомандовал "Стой!" и подошёл к строю.    Повернув их лицом к себе при помощи команды "нале-ВО!", я коротко спросил:    -Ну, что, товарищи солдаты, будем наводить порядок в своей палатке?    Упрямые дембеля всё также угрюмо молчали.    -Понял! Не буду вам мешать. Бегом марш.    Рано или поздно ,но этот неформальный лидер всё-таки должен был себя проявить, устроив какую-нибудь дерзкую выходку или открыто выступив в роли защитника дембельских прав... По моим наблюдениям, такими боссами могли быть уже знакомые мне эСВеДешник Мирошник или бывший замкомгруппы Шумаков, или кто-то ещё. Но дембель Шум всем своим видом показывал отсутствие какого-либо неповиновения и почти всегда молчал, занимая место в середине строя. Чтобы проверить другую кандидатуру, отдав крайнюю команду "Бегом-марш", я назначил Мирошника старшим строя, чтобы он контролировал порядок во время бега. Но услышав короткие смешки и едкие подначки в адрес новоиспечённого командира, мне стало ясно, что снайпер Мирошник не пользуется абсолютным и полным авторитетом среди личного состава группы. И его фамилию можно было вычёркивать...    Через следующие тридцать минут я вновь повторил этот вопрос. Тут старческие нервы не выдержали, ведь они бегали и бегали без конца и края... Потому-то И послышались возмущённые голоса с разных концов строя.    -Почему мы должны за молодых вкалывать? Пусть они сами для себя всё делают! Это нечестно!.    Я выждал когда всё утихнет и после этого стал упрямо гнуть свою линию, медленно прохаживаясь перед строем.    -Объясняю вам ещё раз, что вы должны сломать эти нары не "за молодых", а для наведения элементарного порядка и чистоты, подчёркиваю, в своей же собственной палатке! Во-первых, на левой половине после демонтажа нар образуется пустое пространство и построения личного состава группы, в том числе и вас, можно будет проводить в тёплой палатке, а не на морозе. Во-вторых, под левыми нарами валяется столько старого обмундирования в перемешку с патронами, гранатами, ВОГ-двадцать пятыми, что недалеко и до беды. В-третьих, ваши матрасы, подушки, одеяла находятся в метре-двух друг от друга, а вы любите курить в постелях. Уроните ночью бычок и проснётесь все уже на том свете. И в-четвертых, вас всего двадцать два человека и вы все спокойно уместитесь на правой половине. А также в -пятых, эти самые нары сооружали вы. Значит вам их и ломать! Что вам ещё не ясно?    Дембельский гонор продолжал бурлить и выдал очередную реплику из заднего ряда:    -Да мы старослужащие, мы не должны работать!    Я уже давным давно знал эту песню и потому спокойно парировал:    -Это вы на гражданке своим девушкам, мамкам и тёткам будете рассказывать, какими вы были старослужащими и дембелями. Я сам демобилизовался после Афганистана в 89-ом году. И вы все для меня сынки в пятнадцатом поколении... Но я же вас не гоняю, как молодых и зелёных духов.    В строю кто-то рассмеялся:    -Вы уже не дембель..., а офицер! Вам не положено!    Я на секунду остановился у правого фланга и торжествующе поднял вверх указательный палец.    -Правильно! Я же ваш командир и обращаюсь к вам, как к своим подчинённым... И всё это строго по Уставу. А там ничего не написано про дембелей, стариков, дедушек и старослужащих, которые должны валяться на кроватях, ничего не делать и дожидаться своего увольнения. В Уставе этого ничего нет.    -А нам Устав не нужен! -прогнусавил стоящий в середине первой шеренги высокий и круглоголовый солдат.    По окончанию своей фразы он с шумом втянул в себя содержимое всей носоглотки и смачно сплюнул перед строем.    Я не дошёл до него лишь метра и от такой наглости только сжал правый кулак. С трудом сдерживая ярость я коротко спросил:    -Полуничев, в чём дело?    -Простыл, товарищ старшлейтнант, -ответил этот солдат и опять сплюнул уже передо мной.    Я уже овладел своими расшалившимися нервишками и предупредил:    -Ещё раз такое повториться - накажу!    Сопливый дед был не прав и даже очень неправ... Но я сдержался и продолжил читать свои нотации личному составу...    -Так на чём же мы остановились?! Ах, да!.. На уставах!.. Уставы в армии очень даже нужны... Например, потому что строевой Устав запрещает нарушать дисциплину строя такими вот плевками и прочими пакостями. Когда подразделение находится в одном едином строю, то всем военнослужащим нужно соблюдать дисциплину, уважать себя, стоящих рядом товарищей и своих командиров. Так... Рядовой Полуничев, выйти из строя!    Это я развернувшись у левого фланга вовремя заметил шумные приготовления бойца к очередной издёвке и вывел его из строя.    -Полуничев, пробегись-ка до поворота дороги, громко там высморкайся и вернись обратно. Вперёд!    В полной тишине я терпеливо ждал, пока сопливый дембель не "умчится" в темноту... И пока он не вернётся обратно...    -Товарищ старшнант! Ваше приказание выполнено! - доложил прибежавший обратно Полуничев и демонстративно зашмыгал переполненным "добром" носом.    Я тутже указал ему на недостатки:    -Не надо мне врать, что ты выполнил приказание. Просто пробежался туда-сюда, а сморкаться ты даже и не думал. Повторить!    Через пару минут я с улыбкой, а группа со смехом слушали, как в сотне метров от нас надрывается Полуничев. Я даже похвалил дембеля , когда он вернулся и доложил о выполнении приказа.    -Молодец! Можешь встать в строй. Меняешься в лучшую сторону прямо на глазах!...    Полуничев развернулся на своём месте в строю и с вызовом проворчал:    -Не любите вы дембелей, товарищ старший лейтенант.    Я опять отправился прохаживаться вдоль строя и вдалбливать в неразумные головы прописные истины армейского бытия.    -Типун тебе на язык, Полун! Вы тут не девушки, чтобы вас любить или не любить. Здесь в строю стоят солдаты Российской армии. А с вами нужно обращаться строго и только лишь по Уставу. Потому что другие отношения с вами чреваты тяжёлыми последствиями. Причём именно для командиров. Ещё мой первый командир батальона подполковник Махаринский рассказывал нам такую байку...    Мои руки слегка подались вперед и ладони сжали в воздухе что-то мягкое, медленно притягивая к себе.    -Возьми солдата за уши, закрой глаза и поцелуй его прямо в лоб. Затем открой свои верные очи и посмотри, что же ты поцеловал. И увидишь ты там большую солдатскую задницу! Объясню суть этой притчи коротко и понятно: "Куда солдата ни целуй, а везде у него жопа!". Странная конечно анатомия получается, но в жизни эта формула очень даже... хэк... верная.    Увлекшись житейскими афоризмами, я слишком поздно заметил изготовившегося к своему коронному трюку Полуничева. Ситуация оказалась почти безвыходной. Я был слишком близко от него, когда он резко и сильно харкнул. Моя правая нога уже выносилась вперед и неминуемо ботинок должен был поймать его смачный плевок. Но восемь с половиной лет армейской службы прошли недаром и инстинкты сработали как нужно. Правый ботинок приостановил свое движение вперед, пропуская солдатские сопли и слюни, затем плавно повернул вправо, потом уже влево, стремительно набрал скорость и носком вонзился во что-то хрупкое и ценное... А краткое восклицание "Хэк!" лишь сопроводило мой удар совершенно непроизвольно...    Как у заправского танцора, мой корпус принял прежнее положение, поднятые в невольном взмахе руки вернулись на свое место, а нога продолжила движение дальше и подошва... То есть наступила туда, куда и было первоначально нужно. До правого фланга строя я прошествовал уверенно и медленно, так и не произнеся ни слова, потому что тишину ночи разорвали истошные вопли.    Развернувшись обратно и не дожидаясь воцарения безмолвия, я повысил голос:    -Ну, что это такое?! То плюёшься, то кричишь, а теперь уже на коленях ползаешь! В чём дело, Полуничев?    Стоявшие рядом дедушки попытались было поднять его под локти, но любитель плевков предпочёл пребывать и дальше в скрюченном состоянии, держась обеими руками за свое мужское достояние. Крики уже прекратились, однако громкие подвывания и всхлипывания всё ещё продолжали нарушать полуночный покой.    Честно говоря, мне даже стало жаль Полуничева, но всё случившееся произошло очень уж быстро и моментально... Тут уже ничего не оставалось иного, и моё тело автоматически отреагировало на хамскую выходку оборзевшего дембеля. Ну, а после всего этого мне следовало, не выказывая никакого сострадания и сожаления, поставить пострадавшего на своё место в шеренге и продолжить занятие.    Остановившись в двух метрах от стонущего бойца и прямо-таки чувствуя на себе взгляды не только своих подчинённых, но и наряда по палаточному городку, я старательно поднял брови и изобразил величайшее удивление и досаду.    -Что такое, Полуничев? Решил отхаркаться уже через другое место? А я же тебя предупреждал, что плеваться в строю - это очень нехорошо... Можешь попортить своё здоровье... Встать! Руки по швам!    Команды были произнесены чётким и не терпящим возражения тоном. Дембель поднялся с колен, затем с трудом выпрямился и медленно встал в строй, вытирая на ходу рукавом мокрое лицо.    -Ой, ты даже плачешь, Полуничев? У тебя всё нормально? Больше не хочешь разбрасывать свои сопли, слюни и слёзы? Я сказал "руки по швам"...    Услышав ответ, что у него всё в порядке, я продолжил свою воспитательную беседу.    -Итак, на чём мы теперь остановились? Ах, да... На старой армейской пословице "куда солдата ни целуй, а везде у него жопа!". Разберём этот вопрос на конкретном, отдельно взятом примере. Рядовой Полуничев!    На моё обращение солдат не отреагировал должным образом... И не издал ни звука...    Тут я укоризненно посмотрел на упрямо молчащего бойца:    -Полуничев, я что-то не слышу вашего душераздирающего крика "Я-а!". Или вы голос потеряли? Только что орали, как недорезанный, а сейчас молчите, как рыба... Рядовой Полуничев!    Еле произнесенный писк "я" меня совершенно не устроил и только на третье мое обращение солдат издал оглушительное "Я-а-а..", разнёсшееся далеко по округе.    Под смешки дневальных и негромкое гоготанье своих, "якобы подчиненных" я довольно улыбнулся и похвалил старательного бойца:    -Молодец, Полуничев! Ставлю тебе "пять", подойдёшь завтра с дневником... Разъясни-ка мне отличный солдат Полуничев... Я опять не слышу...    Послышался уже привычный вопль "Я-а-а", сопровождённый громким хохотом остальных дембелей. Мысленно я констатировал, что дело хоть чуть-чуть, но всё-таки сдвинулось с мёртвой точки и мои солдаты стали относится ко мне немного получше, нежели ранее. Но это пока было слабым утешением и следовало работать дальше....    -Какой образцовый солдат! Почти сразу понял, что военнослужащий, услышав свою фамилию, должен принять строевую стойку и громко, и чётко ответить "Я". Начнём всё сначала... Итак, объясни-ка мне, доблестный боец Полуничев...    В этот миг я демонстративно замолчал и сразу же дождался душераздирающего...    -Я-а-а!!!    Я слегка поморщился от этого подчёркнуто дикого крика, но социально-значимая игра пока что шла по правилам и поэтому я спокойно продолжил свою размеренную речь.    -... кто командовал первой ротой до капитана Пуданова и майора Абрамова?    Полуничев помялся, но всё-таки ответил правильно:    -Капитан Батолин.    -Молодец, рядовой Полуничев! Э-э-э... Не слышу...    И опять в ночь вознёсся оглушительный вопль...    -Я-а-а..    Такое рвение к армейской службе необходимо было обязательно поощрить, что я и сделал незамедлительно, после чего опять приступил к опросу почти исправившегося нарушителя воинской дисциплины.    -Отлично! А кто же командовал первой группой в роте капитана Батолина?    Бойчила вспомнил мгновенно:    -Лейтенант Зарипов.    И опять мне следовало похвалить солдата за его смекалку и сообразительность.    Молодец, Полуничев!..    Я вновь замолчал, уступая очередь сознательному разведчику, который не заставил себя долго ждать.    -Я-а-а..    Через минуту дедушки и дневальные перестали смеяться и опять стало тихо.    Мой голос теперь стал серьёзен и строг:    -... а лично вы всё время служили в первой группе первой роты? А-а-а?.. Я не слышу ответа, Полуничев!    Старослужащий солдат никак не мог вспомнить события десятимесячной давности, но свой непременный клич он всё же издал...    А мне пришлось повысить голос, поскольку ответ так и не прозвучал...    -Молчите? А я вам напомню, что вы попали в разведгруппу спецназа лишь в конце февраля этого года... А теперь, Полуничев, постарайтесь вспомнить, кем же вы были до того момента, когда вас взяли в боевое подразделение...    Тут Полуничев робко, но кое-что припомнил:    -Я работал в столовой...    И всё-таки нужно соблюдать правила игры, а то он и так пропустил уже свое второе сольное выступление...    -Ну, что, Полуничев... А память-то ваша проясняется... Но я чего-то не слышу...    Военная ария прозвучала почти мгновенно.    -Я-а-а!    Хоть солдатское соло и прозвучало в сопровождении хора ржащих дембелей, мой слух тем не менее уловил какие-то посторонние звуки. Я оглянулся на подкравшегося сбоку к строю прапорщика Меркулова, показал двумя пальцами быстро шагающие ноги и энергичным жестом указал ему дальнейшее направление. мой заместитель прочавкал позади бойцов и вновь растаял в ночи. Я опять повернулся к Полуничеву.    -Уже лучше... Если вы позволите, то я уточню ваше прежнее место службы...    Я не являлся любителем выяснений отношений между людьми, но в данном случае было крайне необходимо назвать все вещи своими точными и верными именами. Мои лёгкие уже наполнились хорошей порцией морозного воздуха, но мне помешали...    -Я был кочегаром.- Быстро проговорил дедушка, не дожидаясь моей подсказки.    Я картинно развел руками и продолжил играть свою главную роль в этом военном спектакле.    -Вот и пропал склероз! Правильно! Рядовой Полуничев тогда...    -Я-а-а...    -... являлся кочегаром на полевой кухне. То есть подливал постоянно солярку, когда повара готовили солдатскую пизчу.( ПРИМ. АВТОРА: Шутливое коверкание слова "пищу") И ходил тогда солдатик Полуничев в промасленном и зачуханном обмундировании, а "ликом он был чёрен и ужасен"... Это я классика цитирую... И ни на что большее он тогда не был пригоден в нашей российской армии.    Тут меня перебили...    -Это было давно... И по молодости,- приосанился Дембель Полуничев.- а сейчас я уже другой...    Не обращая внимания на его реплику, я продолжил свой монолог:    -И вот хотелось бы спросить вас сейчас, рядовой Полуничев... Не слышу...    -Я-а-а!- изо всей мочи гаркнул солдат.    Я удовлетворенно кивнул на ходу и вновь поинтересовался у него:    -Хотелось бы полюбопытствовать... Так кто же вас, черномазого и замызганного кочегара полевой солдатской кухни, взял в боевую разведгруппу специального назначения и лично вручил в ваши закопчённые руки настоящее... То есть боевое оружие?    У дедушки почему-то сел голос и он произнес еле слышно:    -Вы...    В этот момент я уже стоял прямо перед ним и с трудно скрываемой яростью цедил сквозь зубы:    -Я не расслышал... Да и твои товарищи хотят узнать тебя получше... Кто тебя взял в группу?    Стало тихо и я в упор смотрел на бывшего истопника.    -Вы-ы... Лейтенант Зарипов,-громко и с вызовом произнес он.    -Правильно! - отчётливо и ещё громче подтвердил я.    Наступал так называемый момент истины и сейчас нужно было без сожалений и раздумий расставить все истинные ценности армейского бытия на свои настоящие места, доказывая и показывая Полуничеву и всем остальным дембелькам, то, кто же они такие есть на самом деле.    Я спокойно набрал воздуха в грудь и приступил к самому главному:    -Ты мне тогда клялся, что будешь землю грызть, но выполнишь любой ценой каждое моё приказание... Я взял тебя в свою группу и надеялся на то, что из тебя получится нормальный разведчик. А ты тут передо мной теперь харкаешься, как облезлый верблюд!? И скажи мне, положа честно руку на сердце... Кто ты после всего этого такой?    Полуничев подумал немного и без видимого смущения с апломбом заявил:    -А сейчас я - дембель спецназа!    Я лишь усмехнулся такому новому званию...    -Это ТЫ так думаешь... А на самом-то деле ты как был постоянно грязным чмырём-кочегаром, так ты им и остался... Конечно у тебя сейчас камуфляж чистый и личико незакопчённое, но в душе и по своей сущности ты остался чма-ту-рой!.. Понял меня?    Полуничев обиженно зашмыгал носом и возразил:    -Я не был чмырём...    В ответ ему сначала последовал пренебрежительный взмах моей руки.    -Это ты у себя дома будешь рассказывать... Если бы я не взял тебя тогда к себе, то ты до сих пор так и топил бы свою кухню... Но мне в то время были нужны люди... А теперь закрой рот и больше не вякай... Ты даже не был хотя бы на одном боевом задании.    -Меня не брали.    -И правильно,что не брали... Кому ты такой нужен... Вот Шатульский, он сейчас в АГС-чиках, так он со мной ходил на реальные засады и поиски, хотя и был молодым. Нормальных пацанов видно всегда, и по дембелю, и по фазанке, и по зелёной духанке... Ясно? Так что не надо мне рассказывать сказки, что под увольнение каждый солдат становится заслуженным дедушкой.    На этом месте теоретическую тире нравоучительную часть ночного занятия можно было закончить и вновь приступить к её чисто практической фазе.    -Надеюсь,что все вы меня поняли... Будем убирать мусор и ломать нары в палатке? Молчите? Ну тогда с Богом! Бегом марш.    Строй нехотя тронулся в путь и медленной трусцой "умчался" вдаль по дороге. Я оставался на своём месте минут пять, размышляя и анализируя всё произошедшее...    Нет... И Полуничев не подходил на роль глубоко затаившегося главаря банды. Какой-то поддержкой он всё-таки пользовался среди пришлых товарищей, но скорее всего в качестве всезнающего местного аборигена... И тем не менее он занимал одну из срединных ступенек на не очень-то длинной лестнице суровой солдатской иерархии. Скорее всего, в группе было несколько авторитетов, вокруг которых и кучковался остальной контингент дембелей...    На моих часах была уже половина первого ночи. Я поднял меховой воротник и стал дожидаться очередного возвращения упрямых строптивцев. У шлагбаума они теперь не задерживались и мимо меня в обратном направлении "просвистели" всё с той же вызывающе-медленной скоростью и с прежней дружно-шлёпающей "рысью". Никакие угрызения совести меня теперь не мучали, поскольку моё дело было правое... И теперь им можно было заниматься, сколько моей душе будет угодно... Что я и делал...    Время текло и текло. Под неустанным контролем своего бдительного командира группы прапорщик Меркулов месил грязь исключительно на обочине и к утру должен был либо протоптать хорошую тропинку, либо же набить кровоточащие мозоли уже и на второй ножке, чтобы затем с честными глазами требовать от начальника нашей медсанчасти скорейшей отправки в военный госпиталь, причём, непременно в Ростовский Окружной... Поближе к своему дому... Ну, а старенький личный состав продолжал проявлять завидное упорство и стойкость в своём нежелании наводить уставной порядок в родимой палатке, вследствии чего он по-прежнему "носился" взад-вперёд по ночной дороге, разбрызгивал при этом жидкую грязь и даже стирал об асфальт свои подошвы...    Когда истёк очередной временной интервал в тридцать минут и дембеля опять пробегали мимо меня, то я на этот раз не стал их останавливать, как делал это ранее с педантичным постоянством, чтобы вновь задать свой уже сакраментальный вопрос. Я решил не отрывать своих старичков от столь полюбившегося им темпа и потому спросил дедушек на ходу...    -Будем наводить порядок?... Нет? Ну, и хрен с вами... Бегайте до опупения.    Занятие по физподготовке продолжилось. Чтобы поддразнить этих упрямцев и показать им свою непоколебимую готовность находиться здесь хоть до самого утра, я даже приказал дневальному по нашей роте принести мне мягкий стул. Точнее говоря, это было трофейное полукресло, которое всегда находилось у входа в ружпарк и на котором обычно восседал дежурный по роте при выдаче оружия. Спустя несколько минут моё поручение было выполнено... Полукресло оказалось не только удобным, но ещё и с "заботливо" подогретым сидением. Видать, в нём только что блаженствовал наш дневальный, который вообще-то должен был стойко дежурить у ружпарковской калитки, а вовсе не у входа. Но тут я подумал, что наверняка это полукресло попросту вытащили за калитку, чтобы дневальному было удобнее дремать во время своего "дежурства".    Однако данное нарушение Устава Внутренней Службы сейчас выглядело как нечто не очень существенное. Я устроился в трофейном кресле поудобнее... И оказывается даже на самой войне под непрерывные разрывы артиллерийских снарядов... Правда, где-то далеко в горах... Ну, и в тревожном ожидании массированного авиаудара атомными боезарядами, когда-то "стыренными" со службы одним генералом... В общем, даже здесь и сейчас можно было ощущать себя в комфорте и блаженной неге...    "Эх... Всё-таки жалко! - думал я. - Жалко, что не привёз сюда баночку растворимого кофе! А то сидел бы я сейчас с дымящейся кружечкой! ДедУшки кипятком бы изошлись... Но чего нет - именно того-то и нет..."    Сейчас у меня имелось в наличии одно мягкое полукресло и практически неограниченное количество времени. К тому же я в эти минуты занимался общественно-полезным делом по повышению воинской дисциплины. И не доставало мне сейчас только большой чашки ароматного кофе и страшно пахучей гаванской сигары. Но, как известно, на нет и суда нет! Отсутствие шезлонга и пляжного зонта меня ничуть не озадачивало. Как говорится, чем богаты - тем и рады.    Поэтому для наглядной демонстрации своего комфортного состояния мне приходилось использовать подручные... То есть... Подножные... Ну, словом, другие средства, чтобы давить на заскорузлую дембельскую психику.    Дело тоже не стояло. напоказ поигрывая карманным фонариком, то включая, то выключая его, я дал понять упрямым старичкам, что "это именно я-а-а" сижу здесь, развалившись в полукресле, и времени у меня - хоть отбавляй. Заслышав из угрюмо семенящего в ногу строя возмущённые стоны, я лишь довольно улыбнулся. Благо, что кругом была тёмная-претёмная чеченская ночь.    Но праздновать победу было ещё слишком рано, а противник у меня оказался достойным и умным. Дембеля знали всю жизнь нашего батальона со всеми её нюансами и предприняли попытку закончить наше занятие спортом в ночное время при помощи уже внешнего вмешательства...    Когда до финиша оставалось метров сто, а до меня - всего двадцать, за моей спиной послышалось резкое клацанье автоматного затвора.    -Стой,кто идет? Стрелять буду! -скороговоркой прокричал дневальный на входе в роту минирования и тут же выпустил в небо короткую автоматную очередь.    Моя группа с поразительной реакцией на первый же окрик "Стой..." моментально остановилась, сразу же присела на корточки и стала выжидать. Я всё понял. Конечно можно было бы прямо сейчас скомандовать ей бежать дальше, но это явилось бы слишком простым шагом. Мне следовало показать всем, что сложившаяся ситуация находится под моим полным контролем! Который всецело сосредоточен только лишь в моих руках и я не потерплю чьего-то вмешательства со стороны. А они - упрямые до старческого маразма деды, будут бегать по грязной дороге ровно до тех пор, пока лично я не приму решение закончить это занятие.    -Ты чегой-то стрелял? -спросил я , подходя к дневальному и освещая его лицо.    -Так ведь бежит по дороге неизвестно кто... Не откликаются... Вот и выстрелил,-ответил минёр, зажмуривая глаза от яркого света.    - Они бегают уже третий час. Ты этого что, не слышал?- вкрадчиво полюбопытствовал я.    -Нет! -отрицательно закачал шлемом боец.- Я только что заступил.    -Ну, вызывай тогда сюда своего дежурного по роте, а он пусть сам докладывает причину стрельбы дежурному по части. А-а-а... Ты оказывается здесь?! Звони!...    Пока спешно вынырнувший из палаточного тамбура сержант шёл к деревянному грибку с телефоном на подставке, пока этот сапёр-минёр накручивал рукоятку полевого аппарата ТА-57 и рапортовал о происшествии, я не спеша вернулся на свой наблюдательный бугор и вновь отправил своих сидящих дембелей в путь-дорожку. Остальное им могло показаться до ужаса неинтересным...    Через пять минут появился дежурный по части майор Витя Олемской. Он внимательно выслушал дежурного по роте минирования, задал ему несколько вопросов, после чего подошёл ко мне.    -Алик! Ну, что у тебя тут такое?    -Провожу спортивно-массовую работу...,- доложил я.- Наши доблестные дембеля не хотят наводить порядок в своей же палатке... Вот и бегают. Набираются ума-разума...    - Понятно. А почему ночью?- рассмеялся майор.    -Ну, а когда же ещё? - резонно спросил я.- Днём ведь нужно быть на занятиях или на работах, или к наряду готовиться. А сейчас - в самый раз!    -Ну, как знаешь. Занимайся сколько хочешь. Только смотри, утром я должен доложить комбату о причинах стрельбы. - предупредил он.    Я сразу же выдал ему свою версию произошедшего:    - А я это занятие провожу с двадцати двух часов. Все наряды по ротам видели. И дежурный по этой миньетной роте тоже был в курсе. Но ни хрена не проинструктировал своего дневального перед заступлением на пост. Хотя был обязан это сделать и ввести подчинённого в окружающую обстановку. Вот тот и пальнул с перепугу. Но наверняка это было сделано специально, то есть по просьбе моих дембелей. Ну, чтобы прибежал дежурный по части и прекратил моё занятие. Могло же такое быть? А-а?    -Это скорее всего! -закивал головой Олемской.- А ты ещё долго здесь будешь заниматься?    Мой ответ просто обязан был прозвучать весьма однозначно.    -Пока не согласятся навести порядок в своей палатке.    Эту фразу я сказал очень громко, чтобы смогли услышать дневальные по ротам, которые непременно передадут мой настрой горе-спортсменам.    -Ну, ладно! Счастливо оставаться! - сказал мне на прощанье Олемской и пошёл к "миньетной роте". -Дежурный ! Где этот минёр с красной повязкой? Ага... Пошли со мной! Я тебя сейчас сам буду инструктировать, как правильно нести службу по своей роте и не отрывать попусту дежурного по части от его служебных обязанностей...    Я лишь усмехнулся от этих слов...    "Кто научил - тот и получил... Понятное дело, что без санкции дежурного дневальный не стал бы палить в воздух! Причём, только лишь из чувства жалости к дедушкам другой роты... Сейчас Витя Олемской ему покажет, как отвлекать его от пули или префа... Хотя он - человек добросовестный и в наряде этим вроде бы не балуется... А мои-то тоже хороши! Уболтали ведь минёров, а не наших... Аморальнейшие так сказать личности..."    После этого инцидента с "внезапно" открытой стрельбой я "слегка обиделся" на всех этих коварных старослужащих и потому перестал даже спрашивать пробегающих мимо меня подчинённых. Не давая им даже чуть-чуть передохнуть у дальнего шлагбаума. Теперь мне нужно было прекратить какое либо общение с ними, а тем паче регулярное озвучивание одного и того же насущного вопроса. Чтобы у них исчез даже малейший повод опять потешить своё уязвлённое дембельськое самолюбие... Мол, нас тут гребут по-страшному, но мы от этого только лишь крепчаем...    Сейчас я интуитивно понимал, что мне также следовало полностью их игнорировать с той целью, чтобы они какоето время побыли в информационной изоляции и тем самым "поварились" всем своим коллективом в сопственном соку, да ещё и в одном котле... Под своё же дружное и размеренное топанье обладатели наколок "ДМБ-95" может быть сообща придут к единому мнению, что упёртый командир группы уже махнул на них рукой, то есть наплевал как на свой личный отдых, так и на их сладкий ночной сон... Что они будут теперь бегать не то что до рассвета, а аж до самого завтрака, а то и до развода... И при том на виду у всех подразделений и тем более на глазах у остального дембельського состава нашего батальона... Засмеют ведь!...    Ведь когда-то я и сам был в такой же дембельской шкуре, а потому мог хотябы приблизительно спрогнозировать ход "старческих" мыслей и немного смоделировать дальнейшие действия "лично моего" личного состава. Но прошедшие годы сперва перестройки и затем "демократизации общества" всё-таки наложили определённый и очень жёсткий отпечаток как на самих людей, так и на их взаимоотношения между собой... Ведь в Советской Армии открытое неподчинение целого подразделения своему командиру встречалось крайне редко, а в настоящее время такие факты меня уже не удивляли. Но одно дело, когда такие инциденты происходят гдето в стороне, а совершенно другое- когда твои же подчинённые "забивают откровенный болт" именно на тебя. И в этом самом случае такое вопиющее безобразие нужно выкорчёвывать вместе со всеми корнями, корешками,отростками и прочими ответвлениями. Чтобы эта губительная зараза не распространялась далее по чьим-то душам да умам, а также целым отдельным группам или ротам... Поэтому я старательно контролировал передвижение обуревших дедов на всём протяжении их маршрута.    На короткое время куда-то пропал прапорщик Меркулов, но вскоре, после моих настойчивых громких поисков, появился вновь, объяснив своё отсутствие нуждой до большого ветру. Я опять направил его в дальнейшее странствование по дорожной обочине, после чего вздохнул с некоторой досадой. Ведь этому "якобы военному" по своей должности и своим обязанностям следовало быть моим наипервейшим помощником... Однако он предпочёл пойти на поводу у бойцов и открыто перейти в стан бунтовщиков... Раньше мне никак не доводилось перевоспитывать прапоров, но ведь когда-нибудь это пришлось бы делать...    То, что мои подчинённые должны были беспрекословно и в срок исполнять приказания своего командира группы, являлось непреложной и бесспорной уставной истиной. Это всё и так было понятно...    Но своими принципиальными отказами выполнять приказы командира группы эти старослужащие могли подать крайне дурной пример как среднему призыву, только-только начинающему матереть и потому губкой впитывающему в себя все отрицательные качества своих опытных "учителей", так и молодым солдатам, которые вот-вот должны были прибыть в нашу роту. Взрослеющие "фазаны" и непосредственно "зелёные бойцы", перед которыми дедушки будут демонстративно игнорировать нас - командиров... Эта молодёж с первых дней потеряет всякую веру в авторитет своих же командиров. По примеру охамевших дедов они в дальнейшем могут попытаться оспаривать те или иные распоряжения или действия офицеров, что было крайне недопустимо на войне. Такое отношение могло бы обязательно и неминуемо привести к гибели либо командиров, либо их подчинённых...    Именно поэтому данную дембельскую крамолу нужно было сейчас же выжигать калёным железом. Причём, абсолютно без какой-либо жалости и прочих излишних сентиментальностей.    А ночной холод становился всё ощутимее. У меня уже окончательно застыли ноги в отсыревшей обуви, замёрзшие руки так и просились в тёплые и глубокие карманы, а мои одеревеневшие уши с щеками вообще не желали расставаться с меховым воротником... Но у них имелась строгая очередь на все эти блага цивилизации, а потому когда фонарик регулярно освещал разгорячённые фигуры солдат вместе с ковыляющим прапором, то мои щёки с ушами в данные мгновения практически никоим образом не прислонялись к манящей овчинке воротника. Всё-таки служебный долг обязывал меня демонстрировать всяческое пренебрежение к пониженным температурам.    Вокруг всё было спокойно, если не считать дежурных очередей на дальних блок-постах Грозного. Я всё сидел на своём месте, периодически освещая лучом света трусящих мимо старичков. Раз им было наплевать на мои приказания, то и мне тем более на их желание поспать после караула...    В таких раздумьях и поёживаниях прошел томительно долгий час... А в три часа я опять промолчал и не задал тот самый вопрос впавшим в флегматично-меланхолический транс "призракам" чеченской ночи...    Но в десять минут четвёртого из пробегающего мимо строя донесся тонкий просительный голосок:    -Товарищ старший лейтенант, остановите нас, пожалуйста!    Я медленно встал, скомандовал "Стой!" и подошел к бегунам.    -Что такое?    Всё тот же тенорок попросил уже другое:    -Товарищ старший лейтенант! А дайте нам ,пожалуйста, ещё раз команду!.. Хоть пять минут на уборку палатки!    Как ни в чём не бывало, я спокойно посмотрел на светящиеся стрелки часов:    -Ну, хорошо! Даю вам ещё пять минут, чтобы разломать эти нары и навести порядок в помещении. Вперёд! Время пошло!    Наверное за эти пять часов ночного бега трусцой дембеля так возненавидели , ну, естественно, эти треклятые нары и мусор... Наверное все мои старички настолько воспылали всеобщей любовью к чистоте и уставному порядку... Наверное страсти внутри воинского коллектива накалились до такого белого цвета... Что после моей команды "Вперёд!" все они пикирующими орлами понеслись к палатке, лишь бы в пух и прах разнести эти нары как наиглавнейший источник своих неприятностей.    Ещё не успели раствориться в ночной мгле последние отголоски моей команды "Вперёд! Время пошло!". Как основная масса дембелей бросилась через проход и дворик ко входу в палатку, трое разъярённых дедов побежали прямо к брезентовой стенке, после чего они голыми руками вырвали из-под земли брезентовый полог и нырнули под него, а один старичок даже умудрился проскользнуть вовнутрь палатки через ближайший, то есть наглухо замурованный запасной выход...    Да... Такого истового рвения бойцов к своей службе я ещё не видел никогда и от сильнейшего удивления мои глаза едва-едва не выпучились, словно у глубоководной рыбины, злодейски поднятой рыбаками на поверхность океана...    "Вот это да! Их бы в Будённовск летом! Голыми руками разорвали бы басаевскую орду... Ай да Альберт Маратович... Ай да..."    Я стоял снаружи и с большой тревогой наблюдал за ходившей ходуном палаткой. Казалось ещё немного и деревянные колы разлетятся в щепки и от военно-полевого жилища останется только куча копошащегося брезента. Изнутри доносились яростные крики солдат, треск ломаемых досок, препротивнейший скрежет выдираемых гвоздей, необъяснимый грохот и стук...    Подойдя ко входу в палатку, я просто был вынужден остановиться. Наружу со свистом вылетали деревянные ящики,подставки, чурбаки и огромные доски. Со звонким скрежетом проносились пустые цинки из-под патронов и гранат. Но самую большую опасность сейчас представляли полутораметровые брёвна, когда-то поддерживающие верхний ярус солдатских нар, а в данную минуту вылетавшие пушинками из раскрытого входного проёма...    -Осталась минут-та!-громко прокричал я.    После моего напоминания мимо меня стали мелькать старые бушлаты и рваные горки, пыльные матрацы и подушки, рюкзаки десантника и пехотные вещмешки, серые простыни и чёрные наволочки, драные камуфляжи и свитера. Даже лампочка над входом в ружпарк и та стала раскачиваться от всевозможных завихрений воздушных масс.    Я конечно поражался такому обилию уже ненужного хлама и мусора, копившегося долгие месяцы внутри палатки. Но сейчас я ещё и контролировал течение отведённого на уборку времени. Можно было бы добавить развоевавшимся дедам дополнительно несколько минут, однако не сегодня и не сейчас...    -Так, время истекло! Я иду проверять!    Внутри палатки густая и совершенно непрозрачная пыль стояла не то что столбом, а настоящей дымовой завесой. Где-то сверху слабо просвечивалась сиротливая лампочка, которая лишь обозначала себя, но совершенно не освещала помещение. В сером тумане смутно угадывались силуэты стоящих бойцов.    -"Прямо как ёжики в тумане", -подумал я, но вслух ничего не стал говорить ,чтобы не обижать разбушевавшихся старичков.    -Ведь можете, если захотите,- одобрительно сказал я.    Злополучные левые нары отсутствовали совершенно и абсолютно. Как оказалось, на ровном полу не было никакого напоминания о прежней свалке военного барахла и по его поверхности даже прошёлся веник. На правой стороне почти аккуратно были расстелены солдатские постели. В общем-то порядок.    - Молодцы! А сейчас откройте окна... Чтобы проветрить помещение. Полейте пол водой, чтобы пыли меньше было и снаружи мусор отбросьте подальше. А так всё нормально. Для вас завтра подъём на час позже, в семь ноль-ноль. На зарядку вы не идёте.    Мои последние слова повергли кого-то в ужас и издалека послышался отчаянный возглас:    -Какая зарядка? У нас в роте её никогда не было!    Я уже вышел на свежий воздух и крикнул в открытый проём входа:    -Всё это в безвозвратном прошлом. А теперь у вас каждое утро будет обычная физическая зарядка. Спокойной ночи!.. И проветрить палатку не забудьте...    Вот теперь-то и мне можно было отправиться на заслуженный отдых...       ГЛАВА 5. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ...    Хозяева всех джунглей - бандерлоги!    Им всё по силам! Всё им нипочём!    Достанут всякого медведя из берлоги!    Иль обзовут "кого-то" жёлтым червяком!    А.М.    Дневальный по роте слегка опоздал и меня он разбудил без пяти минут шесть. Сегодня я ночевал в вагончике-канцелярии, где было холодно и сыро... Я укрылся двумя одеялами, одно из которых даже было сложено пополам. Да ещё и бушлат сверху... И всё равно...    Хотя мой сон составил чуть больше двух часов, однако пора было вставать и приступать к дальнейшим преобразованиям в отдельно взятом подразделении. Но теперь, на мой страх и риск, следовало взяться за воспитание дембельского состава уже всех остальных трёх групп нашей роты. Пуданова я пока решил не будить. Уж он-то не обидится на то, что его не разбудили в такую рань. Да и идти в командирскую палатку третьей роты было уже поздно и, чесно говоря, неохота из-за раскисшей грязи...    Быстренько одевшись и поёживаясь от утреннего морозца, я направился к третьей палатке, где проживала основная часть личного состава. За мной уныло плёлся боец из наряда... Внутри было темно и я приказал ему найти выключатель и включить свет.    Когда под сводом вспыхнули две тусклые лампочки, на это отреагировали лишь три-четыре недовольно поднявшиеся солдатские головы. Кто-то спросонок даже ругнулся матом на дневального. И так уже зашуганный бойчишка с ещё большим ужасом посмотрел на меня, отчего я понял что на большее, чем включение электрического света, у него смелости просто нет.    -Подъём, построение на зарядку через пять минут! -прозвучала моя громкая команда.    Несколько военнослужащих более младших периодов службы тутже встали и начали медленно одеваться. Но все дембеля продолжали лежать в постелях, совершенно не желая подниматься. Может быть они действительно спали и не слышали команды, а может попросту делали вид... Но вот кто-то из них даже шикнул на одевающихся рядовых, чтобы те легли обратно. Из-за этого и возникла заминка.    -Не - э пацаны... вам лучше встать, а то сейчас..., -вполголоса проговорил мой бывший солдат Шатульский,уже опустив ноги на пол и подтягивавший штаны.    Те военнослужащие, кому довелось служить со мной раньше в бригаде, уже отлично знали мои методы ускоренного подъёма всего личного состава на утреннюю физическую зарядку. именно поэтому Шатульский, Москаленко и кто-то ещё хоть неспешно, но всё же одевались. А остальное сонное царство нужно было основательно взбодрить.    -Принеси-ка мне водички, пожалуйста. Можно фляжку, а ещё лучше - ведро и кружку, -попросил я дневального. -Хотя... Повернись-ка...    Я вовремя заметил то, что у дневального под рукой, вернее на поясе висела фляга. Правда, не с водой, а с холодным чаем. Открутив крышку, я направился к первой справа кровати. Как оказалось, она принадлежала сержанту контрактной службы Соколову, который знал меня ещё больше, то есть с первых дней моего появления в бригаде. Сейчас он и так уже лежал на своём ложе с широко открытыми глазами, явно демонстрируя мне своё окончательное пробуждение ото сна. Но когда я направился именно к его, то есть ближайшей ко мне кровати, тогда моё намерение было им понято очень даже хорошо... Соколов быстро соскочил на пол и поспешно откинул своё одеяло на спинку кровати.    -Товарищ старший лейтенант! Ну, зачем же так? Ведь я же контрактник, почти прапорщик,- начал возмущаться он. -А вы меня как...    Подорвавшийся с кровати "почти прапорщик" как своим громким голосом, а ещё больше личными действиями подал очень хороший пример для своих ближайших соседей, и я направился уже к четвёртой кровати.    -Эй, вы! Дембеля хреновы, а ну-ка подъём, а то вас сейчас дождик польёт! -заорал на всю палатку Соколов. -Ага!... Что я вам говорил?    Вторя контрактнику, из под струи холодного чая раздался дикий вопль... Этот дед оказывается действительно спал и пробуждение его было, по моему, самым ужасным в его жизни...    Через две-три секунды с кроватей повскакивали все любители утреннего сна. Подъём личного состава был успешно осуществлён и теперь мне следовало направить их на физзарядку.    -Построение на дороге через две минуты, -скомандовал я.-Время пошло!    -А как же оправление естественных надобностей? -поинтересовался чей-то голос.    -Вот там то и оправитесь! -пошутил я, отыскав глазами подходящий ускоритель дембельского состава.    Вид железной кочерги в моих руках произвёл нужный мне эффект и через несколько минут дедушки уже стояли вместе с контрактниками на дороге. Я подождал пока военный строй не обретёт окончательную форму, после чего назначил руководителя, который и должен был провести зарядку.    -Соколов! Ты - старший! Проведёшь зарядку, двадцать минут бега, ещё двадцать минут на силовые упражнения. Возращаетесь без десяти семь. Вперёд!    -Товарищ старший лейтенант, а почему я? -попытался отбрыкнуться контрактник.    Я слегка повысил голос:    -Ты же у нас почти прапорщик! Завтра будет кто-то другой. Бегом марш!    Под дробный стук солдатских сапог рота растворилась в предрассветной мгле. Из соседних палаток на улицу вышли только дневальные и дежурные. Быстро выкурив свои сигареты они тут же вернулись к теплу буржуек.    Мне было понятно, что и наши солдаты не будут все сорок минут бегать, прыгать и махать руками. Наверняка они найдут для себя какое-нибудь укромное местечко, чтобы всеобщим перекуром заполнить отведённое им время для повышения своей физической немощи. Но эти огрехи можно будет исправить, начиная с завтрашнего дня. А на сегодня было достаточно и того, что они "почти сразу" проснулись и оделись, построились и побежали вперёд за своим здоровьем.    Чуть попозже у меня состоялся серьёзный разговор с командиром нашей первой роты, которому я рассказал про всё: начиная с приказания убрать палатку и заканчивая сегодняшним подъёмом на физзарядку. Но в самых ярких красках я воспроизвёл особенно задевшее меня высказывание оборзевшего дембеля относительно стараний майора Абрамова, попыток капитана Пуданова и тщетных потугов старшего лейтенанта Зарипова.    Ротный внимательно и терпеливо выслушал меня. Как и следовало того ожидать, более всего его задели воспроизведённые специально для него гнусавые интонации моего, то есть вчерашнего голоса обнаглевшего дембеля. Командир роты помолчал с полминутки, после чего двинул желваками и негромко выругался.    -Ах, вы бл_ди! Прямо так и сказали?    Я даже немножко обиделся:    -Саня! Ты что мне не веришь?! Да это стадо нужно драть как сидоровых коз! А то они сейчас испортят нам всю молодёжь, и мы будем мудохаться с ними всё оставшееся время! А эти дембеля будут на гражданке водку пить, баб пороть и смеяться над нами.    -А что ты предлагаешь? -вскипел Пуданов. -Старшина в роте отсутствует. Контрактники не хотят работать на должности старшины. Цветков - на охране. Вжиков - на поисках водки. Варапаев сегодня или завтра опять едет в командировку, потом - в отпуск. Зампотеха у нас нет. Замполита и заместителя по боевой подготовке тоже нет! Остаёмся только ты да я. И что мы сможем сделать вдвоем?    Однако у меня уже имелся подходящий вариант...    -Послушай!.. Мы медленно-медленно спустимся с холма и неторопливо, но основательно вздрючим всё стадо! -вспомнив старый анекдот я рассмеялся, а затем перешёл на серьёзный тон. -А то потом уже поздно будет! Надо начинать прямо сейчас, с этой же минуты. Ты же сам говорил, что через день-два привезут молодых, и на виду у зелёных духов мы должны приводить охреневших дембелей в чувство. Но всё это надо будет делать строго по Уставу, чтобы молодые уважали нас с первого же дня.    Моя бурная речь закончилась... И я ждал теперь реакции командира роты...    -Ну, давай! -согласился ротный, по-прежнему пребывая в озабоченном состоянии. -Только надо договориться как и когда это делать. Я сегодня заступаю дежурным по ЦБУ, а ты завтра-послезавтра в караул пойдёшь.    Выход из сложившейся ситуации был чрезвычайно прост и эффективен...    -Давай так. Когда тебя нет, я буду их застраивать, ну и наоборот. Когда мы оба находимся в расположении роты, ты держишь под контролем контрактников, а я - свою группу и всех остальных дембелей. Но при этом не должно быть никаких поблажек. Никому! В роте никто не болеет лёжа в кроватях и всех калек отправляем в медпункт. На все приёмы пищи нужно идти всей ротой, а не повзводно или вообще мелкими группами, как они это сейчас делают. Пищу в котелках в палатки никому не приносят, даже дневальным и дежурному.    -А как же мы их наказывать будем? -задумался Александр Иванович. -В яму сажать? И так уж людей не хватает. Объявлять наряды? Они и так уже через день в караулы ходят.    -А можно в виде штрафа им дни набрасывать, -предложил я.-Одно нарушение дисциплины передвигает увольнение на один день назад. Сейчас нужно составить список очерёдности увольняемых и от него уже плясать. Встречать Новый Год здесь, наверняка, никто не захочет.    -Надо ещё матчасть у них принять. -добавил Пуданов. -За каждым водителем числится БТР, за башенными стрелками - два пулемёта и прочие ЗИПы. За ночными автоматчиками - НСПУ и так далее. Тут ещё с увольнением дел невпроворот. Надо уже списки подготавливать.    Тут наша входная дверь распахнулась, по свойски впуская в вагончик писаря Корнюхина.    -Товарищ майор, я пришёл расписание дописывать, -сказал он, по-хозяйски усаживаясь за стол.    -Разрешите начать, товарищ майор? -спросил я Пуданова и после утвердительного ответа обратился к бойцу. -Иди сюда,... тело, погруженное в анабиоз. Ты, наверно, уже забыл что такое строевая стойка. Не помнишь, что прежде чем зайти к командиру роты, нужно постучаться в дверь и спросить "Разрешите войти, товарищ майор", после чего представиться "Рядовой Пупкин". Ну кА вперёд.    Канцелярский писарёнок был ошарашен настолько сильно, что даже сразу и не понял того, чего же именно от него хотят. С широко раскрытым ртом он лишь растерянно хлопал своими покрасневшими глазёнками и не мог подняться с места. Всё-таки раньше так невежливо и без должного почтения с ним никто не обращался, и поэтому только лишь мой агрессивный тон помог ему окончательно прийти в себя, и слегка приподняться со стула, а моя сильная рука, энергично взявшая его за шкирку, подсобила ему своевременно добраться до двери и вовсе выйти вон...    -Товарищ майор! вы меня совсем прогнали? я вам больше не нужен?-ошарашенно прокричал он Пуданову в окно, так и не решаясь войти в вагончик.    Наблюдая за испуганной реакцией Корнюхина, командир роты громко рассмеялся и всё же обнадёжил своего штабного специалиста:    -Да ты не бойся!ты мне ещё пригодишся... Это тебя учат, как нужно правильно в канцелярию входить...    -Уф-ф...- Облегчённо выдохнул бумажный "разведчик-радиоспециалист", на радостях пошарил взглядом по сторонам, ничего не нашёл и всё-таки неумело перекрестился.- Ой...напишу маме, чтобы ещё одну свечку поставила...    -Самую большую!ещё раз заржал ротный.- Иди-иди! Тренируйся...    К религиозным моментам я относился всегда с большим уважением, а потому в разговор Пуданова и Корнюхина не вмешивался. Но относительно общевоинских Уставов, то тут я был не преклонен и спуску бойцу давать не собирался...    - Вперёд!Великий труженик войны... Ещё немного и сам Басаев придёт сдаваться только в твои руки...    Всего лишь с третьей попытки осмелевший воин спецназа смог правильно постучать в дверь, и спросить разрешения войти, непосредственно войти и представиться.    -Ну, и что же дальше? Рядовой Корнюхин? -обратился я к нему.    Не зная что сказать, писарь лишь молча показал рукой на лежащее на столе расписание.    -Что, уже язык проглотил? -поинтересовался я. -Нужно спросить "Товарищ майор, разрешите заняться писарской работой, то есть заполнением расписания?". На исходную!    Со следующей попытки недоучившийся студент всё-таки смог воспроизвести весь алгоритм и всю последовательность стучания в дверь, просовывания "жала" в образовавшуюся щель и просьбы разрешить войти, самого вхождения в ротную канцелярию и обозначения своей должности, воинского звания и фамилии, и завершающего прошения приступить к исполнению обязанностей писарской службы.    -Товарищ майор! Вы разрешаете ему заняться заполнением расписания?-строго и важно спросил я у смеющегося Пуданова.    -Разрешаю... Хотя нет... У вас обувь нечищена и подворотничок несвежий. - уточнил командир роты.    -Устранить в течении десяти минут. Вперёд! -приказал я обескураженному Корнюхину. -Время пошло! И тикает очень быстро...    Через пятнадцать минут писарь явился в начищенной обуви, с беленьким подворотничком и в добавок с надраенной бляхой солдатского ремня.    -Молодец, Корнюхин, -похвалил его ротный.    -Товарищ майор, разрешите нарезать ему дополнительную задачу? -широко улыбаясь спросил я. -Вырежешь полоски фанеры и вставишь их туда, где не хватает стекла.А в этом месте вставишь кусок железного листа с дыркой и выведешь в неё печную трубу. К обеду проверю! Товарищ майор, я прав?    -Абсолютно! -подтвердил Иваныч.    Рядовой Корнюхин растерянно поскрёб затылок:    -А где же я найду эту фанеру и железо? И чем мне отверстие прорезать?    Военного опыта у меня было предостаточно и поэтому я дал ему очень дельный совет:    -Дырку ты можешь штык-ножом прорезать. Или топором, на худой конец, что касается железа и фанеры...рожай! Это ведь ты так стекло порезал, так что исправляй свои недоделки.    -А сейчас - шагом марш строиться на завтрак! -приказал ему ротный.    -Товарищ майор, а мне дневальный сюда в котелке принесёт,-обратился к нему Корнюхин.    -Может тебе ещё и флейту кожаную? -со смехом спросил я. -С этого дня все солдаты нашей роты питаются в своей столовой. Вперёд, на построение!    Когда расстроенный Корнюхин вышел из вагончика, мы немного посмеялись над его неумелыми действиями и вытянутым от удивления лицом, после чего командир первой роты стал одевать свой бушлат.    -Пошли что ли "вниз с холма"? А то личный состав уже заждался нас.    Едва майор Пуданов вышел на крылечко канцелярии, как сразу же раздался его мощный рык... Почти царский... И почти звериный...    -Дежурный по роте! Почему вы не объявляете построение на завтрак? Тут времени осталось десять минут, а вы копошитесь, как беременные тараканы. Командуйте!    Подгоняемый командиром подразделения старший нашего наряда встал посреди дворика и натужно проорал:    -Рота, выходи строиться на завтрак!    -У тебя есть целых четверо дневальных, они-то и должны подавать команды!- упрекнул его я. - А ты должен контролировать выполнение этой команды.    Александр Иванович уже вошёл в третью палатку и стал "поторапливать" медленно одевающихся военнослужащих.    Следуя его примеру, я остановился у входа в брезентовое жилище моей группы и "напомнил" подчинённым о скоротечности времени, а также о необходимости освободить помещение, построиться на дороге и отправиться на приём солдатской пищи:    -Через две минуты первая группа уже стоит на передней линейке. Время пошло! Кто не хочет завтракать - может не торопиться! Но потом не обижайтесь.    Нарочито не спеша из брезентовых пристанищ потянулись дедушки и контрактники. Недовольные выражения их лиц давали нам понять, что наши действия совершенно не пришлись им по вкусу... А они, сплошь и рядом все заслуженные ветераны и подчиняются нам только из-за того, что просто так положено... ("Также негласно подразумевая продолжение: А что положено - на то и наложено...")    Несмотря на плохо скрываемый саботаж, вскоре на дороге собрался почти весь личный состав нашей роты, но при этом не делая никаких попыток построиться повзводно или в общую ротную колонну... Все военнослужащие, ну, никак не хотели быть первыми в исполнении команд офицеров, чтобы ,не дай Бог, не стать объектом дальнейших насмешек, упрёков и возможно прессинга своих же товарищей.    Но вот командир роты "намекнул" контрактникам про то,что именно они должны идти в первых шеренгах ротной коробки, после повторного "намёка" поперёк асфальтовой дороги появилась сначала первая шеренга,затем вторая... Третья... Ну, а потом к уже имеющимся шеренгам начали постепенно пристраиваться все остальные военнослужащие...    Однако при общей и поголовной проверке численности выяснилось, что сейчас в строю присутствуют не все старички...    -Болеют они... В палатке лежат... Бедолаги.    Затем совместными усилиями командира роты и командира первой группы все остальные, то есть "якобы больные" дембеля были безжалостно согнаны со своих тёплых кроватей и поставлены в общий строй.    -Так, запомните один раз и на всё оставшееся время! - объяснял командир роты.- Теперь ни один солдат из состава первой роты не будет принимать пищу в расположении подразделения. Все дневальные и все дежурные - они тоже идут в столовую. Пищу в котелках в роту никто никому теперь не носит! Ясно?! Кто будет пойман с поличным, тот получит штрафную карточку "плюс один". То есть его увольнение из рядов нашей армии откладывается ровно на один день. Вопросы есть?    Все военнослужащие настороженно выслушали речь командира роты, но думали недолго и сразу же посыпались вопросы:    Почему же нельзя кушать в палатке? В столовой - холодно!.. -А если мы задержимся при сдаче караула? А больным как питаться?! Если наряд до ужина не успеет сдать дежурство?! А кто работает в автопарке? Контрактники тоже получат штрафные карточки? Мы еду в котелках потом в палатке на печке греем...    Майор Пуданов подождал пока стихнет нестройный хор голосов и стал поочередно отвечать на интересующие бойцов темы:    -Если старый состав караула задержится при сдаче, то дневальные по роте должны оставить на них пищу на столах в столовой и при необходимости - подогреть её. Водители и башенные стрелки тоже должны питаться только в столовой. У контрактников есть своё отдельное помещение для приёма пищи. А то, что в солдатской столовой холодно - это вопрос не ко мне...    -А к кому же? - тутже переспросили ротного.    -Идите к комбату! - порекомендовал майор Пуданов. - Или к зампотылу! И спросите их: А почему в солдатской столовой холодно? Пойдёте?    Строй предпочёл отмолчаться и всё же немножко погудеть, выражая своё тайное неудовольствие.    -Да вы не бойтесь... - рассмеялся командир роты. - Я тоже с вами пойду к комбату или к зампотылу! И я сам могу задать им этот вопрос... Пойдёте?    Недовольное гудение быстро стихло.    - А больные?- пискнул чей-то изменённый голосок,вызвавший смех в строю.    - Все больные должны лежать в санчасти или в госпитале! -пояснил Ротный.- И вообще... В спецназе нет больных... Есть только живые и мёртвые... Третьего не дано. Так что, вперёд! Командуйте, Васильевых! Равняйсь, смирно, направо и шагом марш!    Невысокий старшина контрактной службы Васильевых, который являлся самым старшим по званию, к моему удивлению очень уж робко и негромко повторил эту команду... Но рота всё-таки послушалась и медленно пошла к столовой.    -Пошли и мы?-позвал командир роты.    Но я сейчас не спешил в офицерскую столовку и предложил Александру Ивановичу другое:    -Мы-то успеем. Давай-ка здесь, меж палаток подождём... Вот увидишь, скоро появятся первые ласточки.    Действительно... Через пять-десять минут мы выловили поочерёдно шесть дембелей, которые успели позавтракать быстрее всех и почему-то совсем не желали возвращаться в подразделение в общем строю. Им, видите ли, страшно захотелось как можно быстрее оказаться в тепле наших палаток.    -Каждый солдат должен стойко переносить все тяготы военной службы! - напоминал я положения из Устава. - А вы?!    Командир роты аккуратно переписал фамилии нарушителей в свой блокнотик и после этого пошутил:    -А я ведь вас предупреждал... И это только начало... Новый год-то вместе будем отмечать?    Через пять минут из столовой возвратилось наше доблестное подразделение и Пуданов перед строем объявил каждому пойманному дедушке по одной штрафной карточке.    Деды-неудачники хором повторили полученное наказание и были распущены вместе со всеми остальными готовиться к построению на развод.    Я подозвал к себе своего командира отделения:    -Молоканов! Построишь первую группу отдельно и лично поведёшь её к штабу.    -Так рота всегда же общей колонной ходит! -уточнил коренастый и плотный контрактник. -Это нам впереди всех нужно идти?    Хоть это и было не совсем правильное построение строя роты, но я всё-таки не изменил своего решения.    -Теперь первая группа всегда будет иметь свой отдельный строй. - объяснил я. -Все остальные нас не волнуют. У меня есть своя группа, а у тебя своё отделение. Правильно?    -Так точно! -спокойно произнёс контрактник. -Разрешите идти выполнять?    -Да, иди. Только после развода ко мне подойдёшь... Надо переговорить...    На полпути в офицерскую столовую, то есть на углу палатки роты минирования навстречу нам попался капитан Варапаев, который уже успел позавтракать.    -Игорь, там рота сейчас готовится к построению. -обратился к нему Пуданов.- Проконтролируй,чтобы у всех был нормальный внешний вид. Построишь и приведёшь подразделение на место построения. Мы будем ждать тебя и роту уже там. Хорошо?    Командир третьей группы понимающе кивнул и мы "пошли" дальше. Сейчас нам предстояло проскакать с кочки на кочку "средиземное болото". То была самая короткая дорога к штабу батальона, сплошь покрытая мутными лужами и грязевыми отвалами, среди которых прерывистым пунктиром виднелись обломки кирпичей и бетона, булыжники и прочие "кочки".    -Как же ты их так быстро построил на зарядку?-спросил Александр Иванович, примеряясь к прыжку на первую кочку.    -Холодным чаем... Чем же ещё?-рассмеялся я.- В бригаде я их поднимал при помощи звяканья пустой кружки. Ах ты...    В этот момент я подскользнулся и едва не упал в огромную лужу.    -Ну, и дорожка... Столько времени тут находитесь и нормальной тропинки сделать не можете... Когда я пришёл на свой первый подъём личного состава... То долго не раздумывал, а просто приказал дневальному принести ведро холодной воды и пустую кружку...    Всё это я помнил очень хорошо.    Естесственно, в то холодное октябрьское утро вся казарма с нашим восьмым батальоном и целой ротой материального обеспечения продолжала спать праведным сном и звонкий крик дневального "Подъём!" просто растворился в похрапывании и посапывании дембелей и фазанов... Только самые молодые бойцы встали со своих кроваток и принялись медленно натягивать на себя обмундирование.    Я невозмутимо набрал воды в кружку и подошёл к ближайшему мирно почивающему дедушке. Поскольку я был командиром первой группы первой роты, то первой жертвой оказался мой командир первого отделения... Правда кто-то из молодых попытался было предупредить и разбудить его, но мой продемонстрированный кулак возымел свой эффект... Я быстро приподнял тёплое одеяльце и тут же окатил водой размякшее тело...    -Ап... Ап... А-а-ах,- спросонок задохнулся дед.    Уже вторая полновесная порция ледяной жидкости разбудила моего подчинённого окончательно и он заорал во всю глотку...    -Ах... Товарищ лейтенант! Да что же вы делаете? Это же вода! Я же заболею!!!    Всё-таки поражаясь своему бессердечию по отношению к безобидным старичкам, я тем не менее отвечал спокойно и убедительно:    -Родион ты мой родимый! Ты разве не слышал команды "Подъём"? Ты и другие командиры отделений ещё десять минут назад должны были стоять на центральном проходе и по команде дневального поднимать личный состав своих отделений... А вы тут все ещё лежите в постельках! Да и ты тоже!.. Кричишь как потерпевший... А вот и третья кружечка... Молодец!... Так держать!!!    При виде очередной дозы оживляющей водицы возмущённый дедушка сразу замолчал и стал искать свои штанишки да сапожки... Но от его дикого вопля повскакивали уже все дембеля первой роты, которые тут же засобирались на физзарядку.    В сопровождении дневального я отправился к кроватям следующего подразделения, где некоторые ветераны продолжали нежиться в блаженной истоме... Они настороженно смотрели на меня, надеясь на моё милосердие к бойцам чужой роты... Но они очень жестоко просчитались и очередной душ оказался не менее холодным, а душераздирающий крик ,пожалуй, даже громче предыдущего... Разочарование старослужащих воинов было неописуемо сильнейшим и вторая рота стала быстренько покидать тёплую казарму, чтобы затем отправиться в дальнейший путь за здоровьем.    Оставшаяся часть восьмого батальона не стала искушать военную судьбу и в полуодетом виде потянулась к выходу из спального помещения.    Ну а Рота Могучих Обезьян проживала в дальнем правом углу, как раз рядом с дверью в умывальник и туалет. Может быть поэтому бойцы тылового фронта решили, будто бы я вместе с дневальным направляемся мимо них просто вылить воду... А может быть они посчитали, что офицер другого батальона не станет выгонять их, бравых солдат РМО на какую-то непонятную физическую зарядку... Но они также ошиблись...    Взяв в руки ведро, я быстро вылил одну треть неиспользованного объёма на первого попавшегося "ветерана"-водителя, который при моём приближении ещё и вздумал нагло ухмыльнуться... Не обращая внимания на его возмущённые стоны, я двинулся дальше и быстро освежил ещё двоих дембелей, продолжавших валяться в постелях.    -Да мы же из эР-Мэ-О! Вы не имеете права! У нас есть свои командиры! Вы не должны нас поднимать!!    Это подал голос самый здоровый и потому, наверное, самый грамотный и умный дембель, то есть настоящий вожак могучей обезьяньей стаи. Местом своего обитания он выбрал верхний ярус угловой кровати, откуда он мог контролировать как своих подопечных, так и все близлежащие подступы... То есть вожак обитал там, где потеплее, а также рядом с центральным проходом и неподалёку от телевизионного источника нематериальной пищи.    Но всё это я осознал потом, а тогда... Не обращая внимания на выскочившего из РМОшных "джунглей" полусонного мальчика-прапора и не вступая с могучим вожаком в полемику по вопросам внутреннего распорядка, я взялся рукой за спинку кровати и потянул её на себя, то есть к центральному проходу...    -Лежачего, конечно, не бьют... -приговаривал я. -Но зато сильно польют... Ой, что такое?    Мой издевательски-насмешливый голос был заглушён грохотом упавшей набок двухэтажной кровати. Затем на обезьяньего вожака был вылит весь остаток воды из ведра. Глядя на мокрого и отряхивающегося дембеля, я лишь развёл руками и хладнокровно продолжил свою речь.    -Запомните раз и навсегда... Пока вы живёте в казарме нашего батальона... Вы будете выполнять весь распорядок дня... Нету вашего ответственного офицера - значит будете подчиняться дежурному по восьмому батальону! Вопросы? Через три минуты жду вас перед крыльцом... Время пошло!    Больше РМО не издало ни одного слова против. Поэтому я направился к выходу, на ходу подгоняя отставших бойцов строевых рот. Весь батальон уже стоял снаружи по форме номер два, стойко перенося слабый снежок. По моему приказу сержанты взяли власть в свои руки и повели войска повышать свой уровень физической закалки. Через пять минут туда же "побежала" рота матобеспечения.    -Неплохо! -похвалил меня майор Пуданов, выходя на вымощенную кирпичом тропку перед штабом.- А пустая кружка?    Успешно преодолев "Средиземное болото" и стряхнув с ботинок налипшие комья грязи, мы перешли асфальтовую дорогу и теперь шли по удобной тропинке, ведущей в столовую.    -Ну, на втором и третьем моём дежурстве по батальону ситуация повторилась... Водопадов, конечно, стало гораздо меньше... А потом уже и поливать стало некого. На зарядку все выбегали за две-три минуты... Правда, такое было только в моё дежурство по батальону. Другие лейтенанты всё "стеснялись и скромничали". А вот уже через две-три недели я просто поленился ходить по центральному проходу... Как какое-то пугало с кружкой... И вот я встал в простенке позади дневального. А ведро уже приготовлено... Вот боец в шесть часов слабым голоском пропищал "Подъём!" и замолчал. Я тихонько себе стою в простенке. Но слышу, как в расположении скрипнуло несколько кроватей. В небольшую щель я вижу, как в центральный проход осторожно выглянуло трое или четверо любопытных голов... Ну, чтобы проверить!.. А где же этот неуемный дежурный?.. Слышу голоса: "Нету его! Нету!" И все дозорные тоже улеглись по кроваткам... Опять настала мёртвая тишина и тут я осторожненько так звякнул пустой кружкой об край ведра.    -Ну, и что дальше?-Улыбнулся Пуданов, поднимаясь по металлической лестнице.    -Ой, что тут началось!!Представляешь, Одновременно лязгнуло двести кроватей... Весь батальон вместе с РМО подорвался со своих постелек и сразу же бросился одеваться... Это надо было видеть!.. Всего лишь один раз кружечкой - "Дзинь..." и тут же две сотни кроватей одновременно "Хрус-с-с!". Словом, отозвались громким железным скрипом, ну, а потом всеобщий шум-гам и топот сапог... Весь наряд упал со смеха... И тут на центральном проходе появляюсь я, слегка помахивая белой круженцией... Иду как ни в чём не бывало... Ну а дальше всё пошло по плану... Бойцы мимо меня пробегают к выходу, одеваются на ходу и сами же ржут, как кони... И ведь главное, что никакого рукоприкладства с моей стороны и полное отсутствие синяков - с другой... Вот так и надо работать...    Мы уже успели усесться за свободный столик и Пуданов тутже поторопил солдата-официанта:    -Серёжа, принеси-ка нам побыстрее, а то мы опаздываем.    На мой взгляд Александр Иванович мог бы этого и не говорить. Жёлтенькая цыплячья кашка с несколькими волокнами тушёнки,политые прозрачным соусом, нас совершенно не соблазнили и мы побаловали себя лишь "якобы чайком" и чёрным хлебом с маргарином. На этом наш военный завтрак был окончен и мы пошли на развод.    Утреннее построение всех подразделений нашей воинской части происходило всё на той же асфальтовой дороге, но уже перед зданием штаба батальона. И главной точкой отсчёта здесь служил полосатый шлагбаум, где обычно размещалось самое крайнее подразделение - рота материального обеспечения. Когда РМО наконец-то занимала своё последнее место в общем строю, то сбоку тутже пристраивались роты связи и минирования, за которыми по мере их убывания шли третья, вторая и наконец-то наша первая рота.    Нынешним утром все подразделения уже заняли свои законные места. Ну, а мой командирский взгляд порадовало естесственно то приятное обстоятельство, что самым главенствующим из всех подразделений являлась моя группа... Управления батальона ещё не было даже видно ни поодиночке, ни в отдельной коробке, так что сержант контрактной службы Молоканов стоял самым крайним справа во всём строе части. Он немного поёживался то ли от смущения, то ли от холода, но на нас с ротным смотрел очень спокойным и уверенным взглядом. Команды однако он не подал абсолютно никакой и мне пришлось взять его функции на себя.    -Рота, равняйсь! Смирно! -скомандовал я, чётко взял под козырёк и повернулся лицом к Пуданову. - Товарищ майор, первая рота на развод построена! Командир первой группы старший лейтенант Зарипов!    После этого доклада я быстро сделал шаг вправо, а командир подразделения встал на моё место и громко произнес привычную фразу военного приветствия.    -Здравствуйте, товарищи разведчики!    Стоящие в строю солдаты немного помедлили, набирая побольше воздуха, после чего недружно выдохнули:    -Здра... жла... таащ... майор!    -Вольно! -приказал ротный, после которого эту же команду повторил и я.    Теперь можно было и мне подойти непосредственно к своей группе, чтобы скомандовать ей "Напра-во!" и проверить всех военнослужащих на предмет чистоты подворотничков и всего обмундирования, сверкающей надраенности латунных блях солдатских ремней и совершенной черноты армейской обувки. Времени оказалось очень даже предостаточно и я придирчивым взором оглядел первую шеренгу, которой затем приказал сделать один шагт вперёд. Теперь настал черёд осмотреть вторую шеренгу, после которой пришла пора и третьей. Командир роты вместе с подоспевшим Варапаевым тем временем проверяли остальных военнослужащих роты.    Штрафные баллы посыпались как из ведра. Три командирских голоса звучали иногда чуть ли не наперебой. Из моей группы я записал на листок фамилии аж девяти человек, у которых мной были обнаружены злостные недостатки в виде застарелых подворотничков, грязного обмундирования, совершенно нечищенных блях и ботинок. Явные нарушители дисциплины старались выглядеть крайне бодро и после окончания моей проверки, но по их блуждающим глазкам было видно то, что они пребывают в некоторой растерянности и даже в замешательстве.    -Итак... У кого имелся всего один недостаток в форме одежды, тот получит один штрафной плюсик, у кого было два нарушения - соответственно два... И так далее... Я вас предупреждал перед построением.    От этих слов командира роты пошло солдатское эхо всевозможных отмазок и отговорок...    -Товарищ майор, да у меня ведь начищена бляха! Да чего вы придираетесь?! Ботинки чистые... Только два кусочка подсохшей грязи прилипло!.. Это у нас подшива такая жёлтая на цвет... От свежих простыней вчера оторвали!.. Это на зарядке мы так испачкались... Грязь ведь кругом!    майор Пуданов выждал с минуту, пока не утихнет всеобщий гвалт, и громко произнёс:    -Смирно! Вольно! Ребятки... Как говорится в американской сказке, проблемы негра шерифа не волнуют... Готовтесь заранее к построению! И вообще... Мне будет очень приятно встречать Новый Год вместе с вами... Я даже прийду к вам в караульное помещение, чтобы поздравить...    Вдалеке показался комбат Сухов, который шёл неторопливым шагом, давая тем самым последнюю возможность офицерам управления всё-таки скучковаться в отдельный строй справа от нас. Вот лимит времени был окончательно исчерпан и начался обычный развод на занятия.    -Батальон! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину! - громко скомандовал начальник штаба майор Грибок, затем развернулся и сделал два шага навстречу командиру батальона. -Товарищ подполковник, Батальон на развод на занятия построен! Начальник штаба батальона майор Грибок.    Сухов сделал два шага вперёд и громко поздоровался со всей воинской частью:    -Здравствуйте, товарищи спецназовцы!    Ответное приветствие, на мой взгляд, никогда не отрабатывалось и каждое подразделение кричало именно в том промежутке времени, какой им захотелось выбрать... Всвязи с чем по всему фронту батальона пронеслось волнообразное:    -Здра-а-а... жла-а-а... та-ава-ащ... половник...    -Вольно!-Распорядился Сухов.-Заместители, начальники служб, командиры рот-ко мне!    Майор Пуданов сделал два строевых шага вперёд, затем повернул под углом в лево и обычной своей походкой направился к комбату.    Исходя из положений Строевого Устава я теперь остался в качестве старшего подразделения, обязанного контролировать дисциплину в строю. Спустя минуту из последних рядов моей группы послышался какой-то шум. Быстро развернувшись и прибыв на место, я обнаружил там двух дедов, которые не сходя с места, устроили игривую потасовку, причём один из них вдобавок ещё и курил.    -Фамилии!- приказал я, доставая из кармана листок бумаги и ручку.    Дембеля попытались было войти в состояние удивлённого недоумения и возмущённого непонимания, но моя более решительная команда назвать свои фамилии несомненно спасла обоих от внезапно охвативших их начальных признаков старческого слабоумия, а моя авторучка окончательно вернула Российской Армии полноценных и здоровых воинов. Записав нарушителей в свой "чёрный" список, я убрал его обратно в карман и пошёл на своё командирское место. Но громкое неудовольствие за моей спиной, да ещё и матом, заставили меня вернуться к закоренелым хулиганам.    -Не понял! что вы там прокукарекали! что молчите?    Хулиганы собрались было поспорить... Но при виде моих письменных принадлежностей "борцы за справедливость" будто воды в рот набрали. И всё-таки это их не спасло, ведь наказание последовало незамедлительное. За пререкания в строю я объявил обоим по штрафному баллу, а знаток ненормативной лексики, произнесённой по привычке для связки слов, получил дополнительно ещё одно очко.    -Итак... Коростылёв- два крестика: нарушение дисцыплины строя и пререкания.А у Жукова появилось целых четыре:нарушение дисцыплины строя, кур
Летающие самолёты из бумаги своими руками 256
Летающие самолёты из бумаги своими руками 550
Летающие самолёты из бумаги своими руками 980
Летающие самолёты из бумаги своими руками 199
Летающие самолёты из бумаги своими руками 590
Летающие самолёты из бумаги своими руками 910
Летающие самолёты из бумаги своими руками 798
Летающие самолёты из бумаги своими руками 42
Летающие самолёты из бумаги своими руками 973
Летающие самолёты из бумаги своими руками 241
Летающие самолёты из бумаги своими руками 42
Летающие самолёты из бумаги своими руками 913
Летающие самолёты из бумаги своими руками 33
Летающие самолёты из бумаги своими руками 904
Летающие самолёты из бумаги своими руками 44
Видио все о выращиванииСколько стоит лампа для шеллака в домашних условияхВязание спицами узоры схемы рисунок ажурыПлатья своими руками природные материалыРисунки на стенах квартир своими рукамиПоздравительная открытка с днем ветеринарного работникаЦветы хамедорея уход в домашних условиях фотоСмешные поздравления с днем рождения подруге с юморомДетские футболки для вышивкиКрепление отливов своими рукамиУбираем прыщи за ночь в домашних условияхПодкраска царапин своими рукамиРаствор от поноса в домашних условияхСтроительство своими руками фотоотчетПоздравление с днем рождения друг мужчине в прозе

Читать далее:

  • Предметы для интерьера сделать своими руками
  • Как узнать что овуляция в домашних условиях
  • Поздравления ко дню рождения свекру от невестки
  • Как сделать лизуна картинки рецепта
  • Как сделать ножи ниндзей